– Наш предок, Рагнар конунг, стал конунгом, когда ему было шесть лет, – вставил Хавстейн.
Бер промолчал. Анунд подумал и задал неизбежный вопрос:
– Кто же теперь правит в Хольмгарде на самом деле?
– В последние… очень много лет, со смерти Олава, а это чуть больше, чем я живу на свете, всеми делами в Хольмгарде и Гардах правит Сванхейд. Так было при жизни Ингвара и после его смерти. Святослав считался конунгом, но с отрочества не бывал в наших краях. Ничего не изменилось.
– Но как же? – Анунд поерзал. – Сколько зим Сванхейд?
– Она должна быть почти в одних годах с нашим отцом, – вставила Дагни.
– Ей около семидесяти. Но разум ее совершенно ясен, можешь мне поверить, и дух крепок.
– Верю тебе. Но когда женщина в таком возрасте, она может в любой день пасть в объятия Хель. И в чьих же руках останется власть?
Бер промолчал: он не знал ответа на этот вопрос.
– В твоих?
– При чем здесь я? – Бер слегка вздрогнул от неожиданности.
– Ты – внук Олава, сын его законного сына. Ты, как я понял, единственный мужчина рода, живущий в Хольмгарде.
– Мой отец жив и крепок, он, пожалуй, моложе тебя. Даже если бы Сванхейд отменила свое решение передать власть только сыновьям Ингвара, конунгом стал бы мой отец, а не я.
– Твой отец собирается туда приехать?
– Нет, сколько я знаю. Он живет в Смолянске.
«Туда поместил его Святослав», – хотел добавил Бер, но воздержался. Сейчас ему уже не представлялось очевидным, что все родичи, даже старшие, должны выполнять волю Святослава. И вздумай Тородд с дружиной бросить Смолянск и предъявить права на Хольмгард, его уж верно предпочтут малому ребенку.
– Пока твой отец не приехал, самым могущественным человеком в Гардах следовало бы считать тебя, – с сомнением продолжал Анунд. – Похоже ли это на правду…
– Не знаю, – несколько растерянно ответил Бер: ему не приходило в голову смотреть на себя как на «самого могущественного человека в Гардах».
– Ты – прямой наследник Олава, ты родич этому ребенку, да?
– Если считать через Святослава, то его сын – мне двоюродный племянник.
– Ага! – воскликнул Анунд, будто сейчас все понял. – Ты его дядя! И ты же будешь его воспитателем, да?
– Нет. Для этого я еще молод и даже не женат.
– На ком же ты думаешь жениться? – вставила Дагни. – К тому времени как ему понадобится воспитатель, ты уж верно найдешь себе жену!
– Я ни с кем не был обручен, когда все это случилось, – ровным голосом ответил Бер. – Ну а теперь, когда я принес обет Одину, я и не могу думать о женитьбе, пока не исполню долг мести. И моя возможность сделать это сейчас зависит от тебя, Анунд конунг.
Анунд подумал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. При этом он бросал взгляды из-под темных бровей – то на Бера, то на Правену.
– Верно ли я понял, – начал он, – что в Хольмгарде сейчас нет… то есть вся власть в нем разделена между Сванхейд и этим ребенком… как, кстати, его зовут?
– Владимир. Вальдимар, если тебе так будет легче запомнить.
– У него славянское имя?
– Да, как и у его отца. И у меня.
– И если все пойдет обычным путем, то Сванхейд умрет гораздо раньше, чем этот ребенок войдет во взрослый разум.