Бер молчал, понимая, как дело выглядит для Анунда: в Гардах, в Хольмгарде, гнезде древнего и могущественного владетельного рода, остались старуха семидесяти лет и ребенок двух лет. В глазах любого постороннего тамошний стол все равно что пуст. А ближайший наследник из числа взрослых мужчин – он, Бер сын Тородда.
– Но если его воспитатель – не ты, Берислейв, – вступил в беседу Хольмар Железный, – тогда кто?
– Сейчас пока никто, но ребенок слишком мал. Однако осенью его мать, Мальфрид, выйдет замуж за одного из самых знатных людей из числа словен. Он и будет воспитывать пасынка.
– Вот он и будет управлять Хольмгардом, так? – спросил Анунд.
– Видимо, так.
– И тамошние люди готовы ему подчиниться?
– Я… не могу сказать. – Бер нахмурился. – Его род пользуется уважением. Но он не королевский. Дедич будет решать дела от имени пасынка…
– Но это может привести к ссорам и раздорам среди мужей, которые не потерпят, чтобы ими управлял равный им по роду, так?
– Ты опытнее меня, Анунд конунг, – с досадой от этого предположения ответил Бер. – Тебе виднее, может ли так быть.
– Обязательно будет именно так! Не позавидуешь краю, где у власти маленький ребенок, а все кугыжи, то есть хёвдинги, грызутся за влияние!
– Если бы Сватислейв жалел людей, он бы позволил брату быть там конунгом, – вставила Дагни. – Да вот хоть тебе!
Бер слегка покачал головой: их со Святославом неприязнь была взаимной, и по своей воле тот ничего ему не даст. А судьба Улеба ясно показала, насколько Святослав «жалеет людей»!
– Это все не мое дело, – немного подумав, снова заговорил Анунд. – У меня своя земля, я не лезу в чужие дела. Я лишь не хочу, чтобы кто-то лез в мои. У вас творятся такие странные вещи…
Он помолчал и добавил:
– Я должен все хорошенько обдумать.
– Но что будет со мной?
– Ты… пока останешься у меня.
– Ты намерен лишить меня свободы? – прямо спросил Бер.
– Не то чтобы лишить… Но ты сам виноват, что явился в чужую землю с вооруженным отрядом!
– В моем отряде всего два десятка человек. Невозможно захватить Мерямаа такими силами!
– Ты должен был сначала спросить у меня разрешения сюда явиться.
– Да, ты прав. Но если бы я так поступил, мои враги узнали бы обо мне заранее и скрылись. Они и сейчас скрылись, – с горечью добавил Бер. – И я вынужден терять время на… разговоры, пока мои кровные враги уходят все дальше и дальше. Я готов дать любую клятву, что не имел и тени мысли причинить какой-то вред тебе!
– Когда конунг убивает собственного брата и сажает на престол маленького ребенка, это никому не обещает покоя – ни внутри страны, ни снаружи. Я хочу быть уверен, что моя земля в безопасности. Что эти кугыжи, которые у вас теперь у власти, не вспомнят о том, как хорошо было получать дань из Мерямаа.
– Уверяю тебя, никто об этом и не помышляет!
– Кто может это подтвердить?
«Я», – хотел сказать Бер, но запнулся. Он был просто внук старой Сванхейд, даже не женатый, и его слово в делах между конунгами не имело веса.
– Кто же может это предсказать? – с горькой досадой ответил он. – У тебя, может, есть такие предсказатели?
– Может, и есть. – Анунд взглянул на сестру. – Может, мы и попросим кое-кого погадать. Но пока…
Анунд опять задумался.
– Конунг! – Пользуясь заминкой, с места поднялся Хавстейн. – Вижу, дело осложнилось… Я бы хотел съездить уведомить о нем моего дядю Хедина и послать весть отцу в Видимирь.