– Отвезите меня туда! – Правена кивнула на ворота.
– Куда ты пойдешь, ты баба! – Свен заступил ей дорогу.
– Ну и что? – Правена воззрилась на него с таким негодованием, что он попятился. – Пусть-ка он, мне в глаза глядя, скажет, что за моего мужа не стоило в такую даль ехать! На него умышлять! Очень он нам нужен! Экое сокровище выискалось!
Власть над Мерямаа была более чем сокровищем – здесь и огромные запасы дорогих мехов, и путь в Булгар и даже Хорезм для их выгоднейшего сбыта, обмена на серебро, шелк, бусы и прочее, но все это для Правены терялось и таяло перед ее жаждой дать духу Улеба покой.
– Я пойду с ней, – сказал Вальгест, предупреждая прочие возражения. – Клянусь, с ней ничего не случится. И ее Анунд не задержит против воли.
Правена с Вальгестом и Хавстейном вернулись в лодку и снова подвели ее через реку к пристани.
– Иди, поговори, – велел Вальгест Хавстейну. – Скажи, что родственница Бера просит разрешения пройти к нему и к Анунду. Женщины ведь он не опасается?
– А напрасно… – пробурчал Хавстейн и пошел к воротам.
О Правене они с Бером уже упоминали в разговоре с Анундом, но снова пришлось подождать ответа. Как потом выяснилось, Анунд сперва хотел отказать, желая дальнейшее разбирательство отложить до утра, но ему помешала Дагни. Услышав о молодой вдове из Хольмгарда, сопровождающей дружину, она пожелала принять ее немедленно, как из доброты, так и из любопытства.
– Но пусть она войдет одна! – крикнули со стены.
– Отвечай, что согласна, – сказал Вальгест у Правены за спиной.
Правена кивнула и встала, чтобы покинуть лодку. Вальгест придержал ее за локоть.
– Не смотри на меня и не разговаривай со мной, – шепнул он ей. – Держись так, будто ты одна. И не бойся, я никому не дам тебя обидеть.
– Я и не боюсь, – сердито ответила Правена.
По ее лицу было видно: скорее Анунду стоит бояться, как бы она не обидела его.
Хавстейн помог Правене выбраться из лодки, вслед за ней на причал перешел Вальгест. Хавстейн хотел что-то ему сказать, но тот сделал знак: молчи, меня тут нет. За время пути он обучил всю дружину целому набору таких знаков, которыми было удобно переговариваться беззвучно. Хавстейн только изогнул рот: он не понял, что Вальгест задумал, но за тем уже прочно закрепилась слава человека, которому не стоит задавать вопросов.
Анунд на престоле и Бер на краю скамьи поблизости – ему наконец предложили сесть, – еще продолжали разговор, когда телохранитель у двери объявил:
– Пришла их «избирающая павших»! Хочет войти. Впустить?
– Кто?
– Ну, их походная жрица, она вся в белом, – пояснил Ульвкель Тишина, который слышал от своего отца, бывшего викинга, о таких женщинах. – Валькирия.
– Впусти, – велела Дагни. – Веди ее сюда.
Вошла Правена, за ней Вальгест. Встретив взгляд Бера, Вальгест и ему сделал знак молчать. Анунд и его люди на Вальгеста не обратили никакого внимания – что было странно, ведь Бер сам слышал, как Анунд велел впустить только женщину, а вид Вальгеста сразу говорил, что это человек опасный. Да и отобрать у него меч и топор никто даже не пытался. Его просто никто не замечал. Конечно, Правена способна притянуть к себе все взгляды, но не настолько, чтобы заслонить мужчину выше ее на голову.
Дагни сделала несколько шагов вперед, но так и застыла, разглядывая красивую молодую женщину в белом «печальном» уборе. Белое платье и убрус Правены говорили о скорби, но решительное лицо и сверкающие глаза несли вызов. Она выросла в ближнем кругу княгини Эльги, и то, что Анунд – конунг, само по себе не могло ее смутить. Еще в юности она была близко знакома с князем Святославом, с Мстиславом Свенельдичем и с Алданом – самыми опасными, по ее мнению, людьми на свете, а с начала этого путешествия ей уже встречался кое-кто и пострашнее, чем немолодой самодовольный толстяк с длинной рыжей бородой, заплетенной в косы с бусинами.
Дагни попятилась: и ростом, и красотой она явно уступала Правене, а главное, проживя жизнь под защитой большой семьи, не имела такого яростного напора.
– Привет и здоровья тебе, Анунд конунг! – на русском языке отчеканила Правена, уже знавшая, что здесь не говорят по-славянски. Это приветствие она слышала от Каменной Хельги и Эльвёр, самых знатных женщин из русов Мерямаа. – Я – Правемира, дочь Хрольва, из Киева, вдова Улеба сына Ингвара. Нам принесли весть, будто ты усомнился в цели… зачем мы сюда прибыли. Это правда? Неужели ты не веришь, что нас привело сюда законное желание отомстить за моего мужа наглым убийцам?
– Это и правда валькирия! – со смесью удивления и восхищения воскликнул Анунд. – Погоди, не пронзай меня копьем!
– Мы не намерены ничем тебя пронзать! – надменно ответила Правена. – Мы ищем лишь справедливости, лишь законного наказания тем, кто подло отнял жизнь у моего мужа, лучшего человека на свете! И будет очень странно, если ты станешь чинить нам препятствия, хотя мой муж состоял в родстве и с тобой!
– Правда? – Анунд наклонился к ней, заново изумленный тем, что эта валькирия, оказывается, ему родня.
– Разумеется! Королева Сванхейд – двоюродная сестра Эйрика Берсерка, твоего отца. Ингвар был ее сыном, твоим троюродным братом. Улеб был… – Правена сглотнула, подавляя судорогу в горле, – твоим троюродным племянником. Как и Берислав сын Тородда. – Она взглянула на Бера, немногим меньше хозяев удивленного этим наскоком. – Будет очень странно, если в деле мести за это убийство ты возьмешь сторону не своей родной крови, а ее врагов!
– Кто же эти враги? – спросил ошеломленный Анунд.