– Откуда ж такой взялся? – Ошарашенный новостями отрок, Найденец, едва пришел в себя настолько, чтобы заговорить. – Отроду не слыхал ни про какого такого беса!
– А вот он бес такой – греческий!
– У нас-то откуда возьмется?
Две вещуньи призадумались, глядя друг на друга.
– Да говорят, из могил разрытых, – сказала ключница, Багула. – Когда Улыба, Вуефастова боярыня, к князю приходила, она сказала: грек молодой, что у Пестряныч-младшего в отроках живет, сказал, что из могил разрытых вызывают того беса. Он-то, видать, знает, они же все заодно! А Пестряныч-младший спрашивал: нет ли где в округе могил разрытых?
Гонцы переглянулись, задумались, а потом второй отрок, Лисята, неуверенно ответил:
– А ведь мы видели могилу разрытую по пути, да, Найденка?
Покинув дела, челядь сгрудилась возле конца стола, где сидели трое из Витичева.
– Я ж тебе показывал, помнишь, Гуда? Вчера на закате проезжали волотову могилу…
– Да то, может, сто лет назад разрыли! – нахмурился Гуда. – А ты тут воду мутишь, вон, у девок уже глаза по шелягу.
– Ничего не сто лет! Я те места знаю, целая была та могила!
– А что за могила-то? – спросила Багула.
– Да старая-престарая, холм такой, не то от обров осталась, не от сколотов[669] еще.
– От волотов! – убежденно заявил Найденец. – Высокие такие могилы – от волотов. И огоньки на них по ночам горят – стало быть, золото в них. И вот была разрыта могила, немного так, пещерка сделана сбоку.
– Кто же разрыл? – с сомнением спросила Милова.
Теперь им с сестрой пришлось слушать, и они усомнились, не морочат ли отроки им головы.
– Да мы думали, – Найденец переглянулся с Лисятой, – мужики какие золото волотово искали. А раз вы говорите, тутошние греки бесов вызывали… не они ль и разрыли?
Тут уже все в поварне, от Гуды до Багулы, переглянулись, вытаращив глаза.
– Это что же, княгини грек, Ставр-папас, могилу волотову разрыл, чтобы беса выпустить? – повторила Багула.
– Дух того волота! – подсказал кто-то из челяди.
– Да на Вуефаста его и натравил… – добавила Милова с ошарашенным видом, дескать, вот теперь все ясно.
– А княгиня что же? – с сомнением спросил Гуда, имея в виду Эльгу. – Не могла она такого пожелать. К чему ей Вуефаста изводить?
– Ты молчи уж! – в испуге напустилась на него Багула. – Скажешь тоже! Княгиня! Они, греки, сами управились! Только обещают, что, мол, их бог всем жизнь хорошую после смерти даст, а сами вон что!
– Гнать бы их всех из Киева!
– Пусть бы шли к своим бесам!
– Они и Плынь удавили!
– Греки?
– Бесы!
Заспорили было, греки бесам приказали удавить бабку-ворожею, или бесы – грекам, но в поварню вошла Прияслава, удивленная, куда подевалась челядь, и тем положила конец пугающим открытиям.
Побывав у князя, угорские гости закончили день у Мистины. С ним они не раз вели дела, он знавал дьюлу Чонгора и уже был знаком с Варьяшем. Два молодых спутника, Драга и Деневер, в Киев попали впервые и с любопытством оглядывали гридницу Мистины, домочадцев и его самого.
[669] Обры – авары, сколоты – скифы.