– У князя мы видели неметек[670], – говорил Варьяш, усаженный за стол довольно близко от хозяина, чтобы удобно было вести беседу. – Кто это? Люди Отто? Давно они здесь?
– Это люди Отто, – подтвердил Мистина. – Приехали недавно, в первые дни лета. Отто прислал их с грамотой – сообщить, что он в Риме венец принял и теперь василевсу греческому равен. Правда, Роман цесарь того пока не признал. А сии люди в Хазарию собрались – хазар крестить. Ты, видать, двоих из ближиков Оттоновых видел, у них еще два папаса есть.
– Хазар крестить? – Варьяш усмехнулся. – Хазар! Аз элет файара эшкюсём![671] Они рассказали вам про велик… бишоф в Магдебурге?
– Что сие за зверь?
– У нас есть кое-какие люди в Риме. Когда Отто там был – может, он и сейчас еще там, – он получил венец от папы Иоанна, и еще они договорились, что Магдебурге будет устроен большой… великий… надь бишоф… Рёвиден, ходь удь мондьям[672]… – Варьяш оглянулся на своих спутников, призывая на помощь.
Подходящих слов не имелось ни в мадьярском, ни в славянском языке.
– Будет большой гнездо великий папы для всех земель на востоке, – бойко пояснил смуглый молодец лет двадцати, с широким приятным лицом. – Там будет сидеть самый большой пап и родить другие малые папы везде – у ляхов, у ободритов, и у вас, орэш и славок[673], тоже.
Это толкование, изложенное весьма живо, вызвало в гриднице смех; женщины, с любопытством рассматривавшие гостей, засмеялись тоже, и смуглый молодец бросил на них веселый взгляд.
– Кто это? – Мистина улыбнулся и кивнул на него Варьяшу.
– Это Деневер – унокаэчче мне… сын сестра.
– Сестрич.
– Иген[674].
– Ты хотел сказать, архиепископус? – спросил у бойкого парня Торлейв, сообразивший, что может означать «великий пап».
– Архи… иген, да. Надь бишоф[675].
– И что этот надь? – спросил Мистина.
– Пап Иоанн дал Отто право ставить столько бишоф в землях славок, сколько он хочет. Править всем миром христиан, так он сказал. Отто теперь есть часар… василей…
– Цесарь?
– Иген. Его долг и право – делать людей христианами везде, где он сумеет дотянуть руки и меч.
Мистина кивнул: сами послы Оттона давали понять, что императорское достоинство делает и правом, и обязанностью христианское просвещение всех окрестных народов, какие только Оттон сумеет подчинить своему влиянию. Но об учреждении архиепископства для славян послы ничего не говорили.
– Но хазары? – Торлейв выразительно поднял брови. – Этот их архиепископ новый и Хазарией хочет владеть?
– Они нам уже раз епископа присылали, – напомнил Лют. – Приезжал, вы помните. И если они теперь, кроме того епископа, еще бо́льшего епископа посадили, стало быть, замыслов тех Отто не оставил.
– Он не может оставить, – качнул головой Варьяш. – Часар имеет долг – крестить все народы, какие сумеет достать. И вас тоже.
Мистина взглянул на Торлейва, вспоминая жабье одеяльце. Опять все сходилось: немцы затеяли ложную ворожбу, чтобы опорочить отца Ставракия, а то и киевских христиан – приближенных Эльги. Но это была не месть за неудачу Адальберта, то есть не просто месть. Это было продолжение той же работы – попытка втянуть Русь в число народов, приводимых Оттоном к христианству: наряду с ободритами, лютичами, ляхами и прочими славянами к востоку от его державы. И то, что о новом архиепископе в Магдебурге послы ничего не сказали, наводило на мысль, что именно с этим связана другая их цель. Более близкая, чем крещение хазар.
– В последний война нам не был удача, – неохотно произнес Варьяш. – Мы отступили, были много убитых. Больше нет сила ходить в Неметорсаг[676]. И Отто укрепил силу и славу победой. Он имеет ныне новый цель – это вы.
– Ну уж с войском он к нам не придет! – усомнился Лют. – В такую даль!
– С войско – нет. Он послал папы. Хочет, чтобы русы с их меч были его воины против часар герог[677]. И против мадьяр. Сватисло принимает их как друг – он этого хочет?
Тем временем Витляна подошла с кувшином к столу, чтобы снова наполнить чаши гостей. Она видела, что отец разговаривает с ними серьезно и уважительно, а значит, они достойны такой чести, хоть и не послы.
– Эгешжегедре![678] – Молодой мадьяр приподнял свою чашу, глядя ей в глаза ярко блестящими карими глазами. – Будь здоров, арани лань! – Он окинул радостным, восхищенным взглядом ее точеные черты и светло-рыжую косу, как будто и правда видел изваяние из чистого золота.
– Я – Витляна, – поправила она, невольно улыбаясь в ответ. – А ты? Как твое имя?
Она слышала, как Варьяш именовал своего племянника, но не запомнила это длинное слово.
[670] Германцы (венгр.)
[671] Клянусь Деревом Жизни! (венгр.)
[672] Словом, так сказать (венгр.)
[673] Русские и славяне (венгр.)
[674] Да (венгр.)
[675] Великий епископ (венгр. и нем.)
[676] Германия (вегр.)
[677] Византийский (греческий) император.
[678] За ваше здоровье (приветствие) (венгр.)