– Как это – выходил за идолов? – не понял я.
– Идолы – глушилки. Не пускают сигналы системы. Они по всему периметру Москвы расставлены. Мы одного свалили, – она кивнула на своих сослуживцев, – теперь ориентируем десантную группу. Спасём твоих товарищей.
– Это хорошо, – обрадовался я. Потом в голову пришла мысль, – слушай, а ведь ты ещё раньше меня жила в Москве.
– На полгода раньше, – с ноткой гордости сообщила Вероника, – Чуть больше трёх лет.
– Как ты смогла так долго кикиморой прикидываться? Никто не заметил, что не людоедка?
– Я профессионал, поэтому пришлось вживаться в роль.
– И ты реально ела людей, чтобы соблюсти конспирацию?
– А что мне оставалось делать? Выдать себя после трёх лет наблюдений?
– Можно было сразу навести порядок.
– Улик в насилии над личностью было мало.
– Как, мало?! А все те туристы, что попадались до этого?
– Во-первых, никто в открытую не выражал протест, во-вторых убежавших мы же и съедали.
– А это не считается насилием?
– Это в интересах операции. Для конспирации. Я за время работы под прикрытием выросла из лейтенанта до майора и две медали получила.
Вероника гордо выпятила непышную грудь, на которой блестели две железки – одна ромбовидная, другая треугольная. Со стороны леса послышался приближающейся гул мотора. Он нарастал, пока над нашими головами не пронеслась машина, похожая огромную на птицу. Самолёт. Небольшой. Наверное, тот самый «кукурузник», о котором рассказывал дед Серёжа.
– Заболталась я с вами, – засуетилась майор полиции, – нужно наблюдать за операцией.
Она рванула к коптеру
– Какой операции? – не понял я, но побежал следом
– Твоих друзей спасать надо, или как? – и крикнула одному из возившихся с антенной, указывая на нас с Люськой, – окажи помощь.
Я же не отставал:
– Как наблюдать будешь? Мне не нужна помощь. Я с тобой побегу!
– Накуда я бежать не собираюсь, – Вероника вынула из кабины продолговатый предмет песочного цвета с болтающейся полоской гибкого полимера, повертела в руках – тактические очки. Синхронизированы с шлемом сержанта. Буду наблюдать в режиме реального времени.
Я захлебнулся от восторга:
– Можно мне?
– Нельзя.
– Одним глазком!
– Не положено.
– Тогда я в Москву побегу помогать! – перешёл я на шантаж, но никуда не побежал.
Вероника отвлеклась на отбивающуюся от полицейского с аптечкой Люську (отбивалась та слабо, было видно, что ей нравится внимание крепкого мужчины в форме), потом посмотрела на меня с сомнением, полезла в коптер и вытащила ещё одни очки, потыкала пальцем по краю:
– Шестьдесят девятый.