Курорт: читать начало книги онлайн

– Хочу поехать куда-нибудь за город, устроить пикник. Но Оля хочет в музей на импрессионистов, – отвечала Мисс Жопка.

– Как же нам разрешить эту дилемму, дамы? – разводил руками Митя.

Хорошие времена. Не верилось, что Митя мог загадать такое желание: «Перемен». Все что угодно, но только не это.

– Мисс Жопка, только ты меня понимаешь, – прошептал Митя.

– Что? – откликнулась Оля.

– Ничего, – сказал Митя. Он уже засыпал.

– Ну что, скоро увидимся? – спросила она на прощание.

Митя промямлил:

– Думаю, да.

Он почему-то стеснялся смотреть ей в глаза.

– Мне здесь понравилось. Но тут не Москва.

– Это совершенно точно не Москва.

– Вот и я том же.

Они обнялись. Оля заказала такси до аэропорта.

Из-за праздников Митя несколько дней не работал. Высвободилось слишком много ненужной энергии, которая превратилась в тревожность. Однажды утром его накрыл с головой хаотичный поток мыслей о смерти. Митя ходил как накуренный, представляя себя то ребенком, то стариком, воображая последние мгновения жизни. Потом вспомнил, как первый раз оказался в церкви. Вспомнил серый труп старика, который чуть не выпал из гроба, и злую старуху, схватившую Митю за воротник, потому что он как-то не так поджигал свечку. Воспоминание было таким живым, что даже ноздри зачесались от ладана.

Митя отправился в местную церковь. На грузинских храмах не было золота, внутри – никаких киосков с сувенирной продукцией и даже свечами. Сумрак и простота, отсылающие к катакомбному христианству первых веков – по крайней мере, каким Митя его себе представлял. Митя провел восемь лет в отделе религии. Телефонная книга процентов на шестьдесят состояла из номеров православных батюшек. При этом Митя никогда не задумывался, как он вообще стал писать про религию. Просто нужен был «религиозный» корреспондент, и назначили Митю. Он и не возражал. По большому счету, ему было все равно, о чем писать – экология, проблемы ЖКХ, суды, индустрия моды. Но восемь лет не прошли просто так. Это что-то да значило. Возникло неприятное чувство, что все эти годы нужно было внимательно слушать урок, а он просто витал в своих вялых фантазиях.

Митя нашел в интернете бесплатные лекции об Иисусе Христе. Лектор был очень хорош: сыпал бытовыми подробностями из жизни Иисуса с апостолами, травил какие-то байки. Создавалось впечатление, что лектор и сам если не знал лично Иисуса Христа, то по крайней мере провел несколько лет в Иудее первых веков. Все это было очень увлекательно. Спустя три часа лектор наконец подобрался к суду и распятию, но настала уже глубокая ночь, нужно было ложиться.

И Митя улегся, но сон не шел: сердце отчаянно билось и он часто дышал. Ему не терпелось узнать, что же произошло на Голгофе и сразу потом. В итоге Митя задремал уже на заре, когда лектор надолго застрял в годах ученичества Савла-Павла. Воскрес ли Иисус Христос? Вывод лектора следующий: мы не знаем наверняка. Но точно известно одно: произошло нечто из ряда вон выходящее. Или, по крайней мере, нечто странное, неожиданное.

Весь день Митю мучила головная боль.

Олег Степанович куда-то пропал, но зато активизировались другие подписчики на онлифанс. Новогодние праздники поумерили их порочность, сделали чуть сентиментальнее. Они слали Мите (то есть Лизе Райской) открытки, теплые пожелания, фотографии елок, жен и детей. Мите особенно врезалось в память лицо одной женщины: спокойное, мудрое и всеведущее. Лицо Немезиды, настроенной снисходительно. По лицу читалось, что жена Макса (а это была жена Макса, одного из самых извращенных донаторов) в курсе всех его подписок на онлифансе: возможно, она получает уведомления обо всех его расходах, читает его переписки – без предубеждений, без осуждения. А кроме того, она в курсе, что прямо сейчас ее фотографируют для Лизы Райской, виртуальной любовницы мужа, любителя вставить член в самые неожиданные отверстия.

Хорошо иметь такого человека рядом с собой. «Моя Оля никогда не была такой, и сейчас глупо ждать от нее понимания и поддержки», – думал Митя. С другой стороны, он не очень хороший физиономист: возможно, завтра эта всеведущая жена забьет Макса до смерти молотком для отбивания мяса.

Вечером Митя вышел за сладким и столкнулся на набережной с Пашей. Тот стоял без движения возле воды, глядя на бурные волны. Вместе соседи дошли до кондитерской, где работала продавщица Медея, и взяли по огромному куску бисквитного торта. Митя думал съесть свой кусок уже дома, но, пока ждал Пашу, зашедшего в туалет, не выдержал, вскрыл упаковку, накинулся на десерт со столовой ложкой. Паша присоединился.

С набитым ртом Паша стал рассуждать о вреде сахара: как известно, сахар – это наркотик. Он ослабляет иммунитет, вызывает воспаления, которые со временем приводят к смертельным болезням. Крошки сыпались у Паши изо рта: казалось, эти факты его распаляли, заставляли с еще большей жадностью поглощать торт, в этом было что-то почти героическое. «Да, смерть!» – как бы провозглашал он, отправляя в рот последний кусок торта. Митин аппетит от этих историй тоже ничуть не угас. Съев по большому куску, они с трудом добрались до дома. Митя думал о Паше и Стасе. Ну и парочка все-таки. Один говорит про ГУЛАГ, второй – про болезни и смерть, без остановки.

Митя проводил Пашу до двери, и тот пригласил на чай. Они уселись втроем и стали пить из узбекских пиал, глядя друг на друга сквозь туманное облако. Пахло скисшей фасолью. Паша и Стас купили новый журнальный столик, на котором лежала все та же книга – «ГУЛАГ» Эпплбаум. Поймав Митин взгляд, Стас сообщил:

– Ну вот. Готовлюсь.

– К чему?

– Скоро поеду в Россию по неотложным делам.

– Какая-то бюрократия?

– Это неважно. У меня предчувствие какое-то нехорошее. Вчера вот прочел, что женщину, которая приехала из Израиля, схватили в российском аэропорту и теперь будут судить за шпионаж в пользу Америки.

– Но, может, она действительно…