— Но она написала об этом. Не кажется тебе, что это обычная месть? Она полагает, что по вине твоей сестры погибли её родители. А она долга была прикована к постели и проходила долгую реабилитацию.
Я жадно вслушиваюсь в слова отца. Это новые крохи информации о Кате. Чёрт. Эта девчонка меня восхищает всё больше и больше.
— Нет, пап. Её просто подставили. Я прочитал две её книги. И они совершенно другие. Кто-то просто предал нас. Крыса в нашем окружении. Кто-то решил столкнуть нас лбами.
— Почему не сказал о проблеме? — папа смотрит снисходительно, немного улыбаясь. Как в детстве, когда я плохо себя вёл.
Он всё понял. Он видит мою нездоровую заинтересованность девчонкой.
— Я ведь уже всё решил, — говорю устало. — Не хотел тебя беспокоить.
— Дамир, ты понимаешь, что если девчонка узнает… Или если о том, что твоя возлюбленная дочь Токаревых узнает твоя сестра.
— Она не возлюбленная, — я морщусь, когда в грудине всё сладко ёкает после этих слов.
— Поэтому ты сидел у неё под домом и ждал, когда девчонка приедет? И до ресторана следом ехал? — мужчина хитро улыбается, выгибая бровь.
— Бать! — я хмурюсь и отворачиваюсь к окну.
— Ты мой сын, Дамир. Я знаю тебя слишком хорошо. Так я любил твою мать. Сильно. До помутнения рассудка, — в голосе отца снова боль.
Которая болью отдаётся в моей груди. Я стискиваю зубы и опускаю голову.
— Я просто предупреждаю тебя, сын, что если девчонка узнает… А она узнает рано или поздно.
— Пап, давай не будем. У меня с ней ничего нет, — лгу, а сам снова провожу языком по губам, смакуя вкус девчонки, который на них остался.
Чёрт. Маленькая сучка. Сладкая. Вирус. Пробралась в мои мысли. Кидаю взгляд в окно, но мою машину не видно. Ждёт меня? Или ослушалась и сбежала?
— Бать, я пойду, — я поднимаюсь из-за стола.
— Сын, — пальцы отца смыкаются на моём запястье, — будь осторожен.
Я вглядываюсь в лицо родителя и киваю.
— Я на днях заеду в офис, — кидаю ему через плечо и быстрым шагом покидаю ресторан.
В поле зрения попадает машина. И только завидев девчонку на переднем сидении, я облегчённо выдыхаю.
— Блять, — сжимаю кулаки, пытаюсь подавить улыбку, которая норовит наползти на губы.
Сажусь на место водителя, поворачиваюсь к Кате, и в груди всё сжимается от тревоги.
— Что случилось? — подаюсь вперёд и руками обхватываю худые плечики, которые кажутся слишком хрупкими под моими пальцами.
По бледным щекам градом катятся щёки, глаза покраснели, кончик носа и абрис губ опухли.
— Нашли, — шепчет тихо.
— Что нашли? Кого? — я сильнее сжимаю пальцы на плечах девчонки и чуть её встряхиваю. — Скажи нормально!
— Убийцу. Нашли убийцу моей подруги.
Я отшатываюсь. Пытаюсь обдумать сказанную информацию.
Девчонка всхлипывает горько-горько, закрывает руками лицо и натурально воет. Тоскливо так, что у меня в грудине всё сжимается. Я ошарашен. Ошарашен её словами. Я не имел понятия, что она пережила такое горе. Сначала родители, потом подруга. Блять.
Эта девочка просто кремень. Я поддаюсь своему внутреннему порыву, придвигаюсь ближе к Кате, тяну к ней руки, ладонью провожу по голове и оставляю на затылке. Вторую опускаю на подрагивающее плечико. Поглаживаю осторожно.