– Владеешь ли ты искусством сражения на мечах? – спросил он его.
– Не владею.
– Тогда как же тебе удалось отрубить голову японскому солдату?
И вот что ответил ему воин:
– С малых лет я был наполовину парализован и проводил время в одиночестве в своей комнате. Мне больше не на чем было сосредоточить внимание, и я практиковался в метании игл в окно, начиная каждый день на рассвете и останавливаясь только с наступлением темноты. Поначалу иглы не достигали цели и падали, но после длительных тренировок мне наконец удалось поразить цель на расстоянии 8–9 ча (около 2,4–2,7 метра). Три года спустя далекие предметы стали казаться ближе, узкие отверстия – шире, а когда я бросал иглу, мои пальцы двигались словно по велению сердца, и я всегда попадал в цель. Вот такое обрел я мастерство, но не находил ему применения. А с началом войны мои искалеченные ноги выпрямились, и сегодня я смог использовать свое мастерство против врага. Я танцевал, а японский солдат смеялся, не осознавая опасности, и не стал рубить меня мечом. Откуда ему было знать, что я целился ему в глазное яблоко?
Услышав это, Ма Гуй осмотрел голову японского солдата и увидел, что оба его глаза проткнуты иглой на глубину в один чи (около трех сантиметров).
В конце своего существования государство Силла (57 до н. э. – 935 н. э.) пребывало в состоянии чрезвычайного хаоса: роскошь и коррупция в правящих кругах, череда неурожайных лет, действия военных сепаратистов Кунъе и Кён Хвона[34], у которых были армии в каждом регионе. Это было время, когда все, кто обладал силой и амбициями, задумывались: «А не собрать ли мне тех, кто пойдет за мной, поднять восстание и стать королем, вместо того чтобы жить обычной жизнью? Если у меня получится, я смогу объединить весь мир, а если нет – буду править хотя бы деревушкой».
В то время в местечке под названием Cамджонни в уезде Хадон провинции Кёнсан-Намдо располагался храм, который назывался Сыннандан. Это был не просто храм, где поклонялись Будде, а своего рода военное учреждение, где монахи тренировали и оттачивали боевые навыки, используя оружие: мечи, копья и луки. Проще говоря, Сыннандан был чем-то вроде Шаолиньского монастыря в Китае, известного своими боевыми искусствами.
Чёёнму – ритуальный танец, зародившийся во времена династии Силла, продолжал передаваться через танцы Нараэ и Ёнхуэй династий Корё и Чосон.
Etnografiska museet https://www.europeana.eu/en/item/91619/
Вооружал монахов и обучал их генерал Со. Крупного телосложения, ростом он был в десять чхоков (примерно три метра), а длина его ступней составляла три чхока (примерно девяносто сантиметров). Ходили слухи, что его сила и мастерство в боевых искусствах столь необычайны, что противостоять ему не может никто.
Тот факт, что генерал Со обучал монахов военной подготовке в смутное время, свидетельствовал о его больших амбициях. Он рассуждал так: «Отныне править будут те, кто обладает силой и волей. Силла, просуществовавшая тысячу лет, находится на грани падения, Кунъе на севере и Кён Хвон на западе еще окончательно не завоевали власть, а у военачальников в других регионах пока нет большого влияния. Именно в такое время нужно набраться сил, а когда представится возможность – выйти и захватить мир».
Так генерал Со мечтал успокоить хаотичный мир и править им. И вот однажды перед храмом Сыннандан появился белый конь и громко заржал. Услышав это, генерал Со выбежал посмотреть, в чем дело. Увидев коня, он очень обрадовался. С первого взгляда было ясно, что конь прекрасен и силен. Генерал Со взобрался на спину белого коня и ударил его кнутом. Белый конь помчался быстрее ветра, не чувствуя усталости. Более того, он, казалось, понимал слова генерала и следовал всем его указаниям. Увидев это, Со подумал: «Верно, Небеса послали мне белого коня, чтобы доверить мне мир!» – и мужество его возросло.
Наконец, в день, когда тренировки монахов закончились, генерал Со собрал всех вместе, построил алтарь для поклонения Небу и сказал коню: «Сейчас я выпущу стрелу. Если ты будешь бежать быстрее стрелы, то я оседлаю тебя, отправлюсь во внешний мир и завоюю страну. Но если ты окажешься медленнее стрелы, тогда я тебя убью».
Он выпустил стрелу, проворно хлестнул коня и поскакал. Белый конь с генералом Со на спине мчался, словно ветер, но, когда после длительного бега он остановился на перевале, стрелы нигде не было видно. Генерал Со посетовал: «Я не могу довериться тебе и совершать великие дела», – достал меч, висевший на поясе, и отрубил белому коню голову.
В этот момент стрела вонзилась в землю там, где лежало тело белого коня. Генерал Со винил себя в том, что напрасно убил верное животное. «Я совершил непростительный проступок. Если я не способен контролировать свой нетерпеливый характер, как же я смогу управлять миром?» Обливаясь горючими слезами, он закопал белого коня и вместе с монахами покинул храм.
Со временем Кунъе и Кён Хвон потерпели поражение, а Ван Гон основал Корё и объединил Корейский полуостров. По преданию, генерал Со сказал: «Больше я ничего не способен совершить», – и умер на том самом месте, где был закопан белый конь. Там же его и похоронили.
Говорят, что люди с сожалением вспоминали о храбрости генерала Со и назвали место, где был похоронен белый конь, горой Пэнмасан – горой Белого Коня. Это имя она носит до сих пор.
В деревушке Йонан в провинции Хванхэдо жил злой монах. Он занимался всевозможным произволом: например, давал в долг деньги жителям деревни, а взамен получал бесплатный алкоголь. Никто из жителей не решался противостоять монаху: тот был настолько силен, что мог забить корову ударом кулака.
Однажды в Йонане появилась молодая супружеская пара. Жена была невероятно красива. Монах с похотливым выражением лица подошел к мужу и заговорил с ним:
– Какие у тебя отношения с той женщиной?
– Она моя жена, мы недавно поженились, – ответил юноша. – А почему ты спрашиваешь?
Монах улыбнулся и предложил:
– Я подарю тебе триста нянов и все поля к югу от ручья, если ты отдашь мне жену.
Попытка украсть чужую жену была весьма бесстыдна для монаха, который должен был прилежно служить Будде. Монах был клятвопреступником, нарушавшим буддийские заповеди и совершавшим злые поступки.
Но еще более странной была спокойная реакция юноши. Он не рассердился и не стал перечить, а предложил монаху заключить пари:
– Как насчет того, чтобы побороться со мной?
– Что ты имеешь в виду?
– Я всегда любил борьбу. Если ты сразишься со мной и победишь, можешь не давать мне ни денег, ни земли, а просто взять мою жену себе. И наоборот, если я одержу победу, то не возьму ни денег, ни земли, а просто уеду с женой. Согласен?
[34] Кунъе и Кён Хвона – военачальники, которые, воспользовавшись политической нестабильностью в агонизирующем Силла, провозгласили свои государства. Кунъе – основатель Позднего Когурё (901–918). Кён Хвон – основатель Позднего Пэкче (900–935). (Прим. науч. ред.)