Стоицизм: читать начало книги онлайн

Большинство из изложенного выше было основано на материалах Эпиктета. Очень трудно определить, какая их часть, при наличии таковой, являет собой новшество или же, наоборот, отражает куда более старые стоические дискуссии о внутреннем устройстве философии. Было бы благоразумно поэтому усомниться, прежде чем приписывать их Стое целиком. После этого можно сказать, что данные материалы составляют самое полное сохранившееся стоическое описание природы и функций философии.

Взаимосвязанная природа стоической системы

Хотя важно подчеркнуть практическую направленность стоической философии и отметить ту роль, которую играют практические занятия и упражнения в некоторых текстах поздних стоиков, не следует терять из виду и взаимосвязь трех частей стоической философии. Упор авторов поздней Стои на практические вопросы традиционно вел комментаторов к предположению об отходе от вопросов логики и физики к почти всепоглощающей озабоченности этикой. Обсуждение в предыдущем разделе показало, что разделение между логическим рассуждением в рамках философского учения и практическими занятиями или упражнениями фактически проходит через все три традиционные части философии. Поэтому можно говорить о практической физике и практической логике наряду с практической этикой (представленной тремя топосами), а также о теоретической этике вместе с теоретической логикой и теоретической физикой (о трех типах философского рассуждения).

Таким образом, смещение внимания на практические материи не обязательно предполагает приоритет одной из трех частей философии над другими. Это обстоятельство было важно для стоиков потому, что каждая из трех частей стоической системы необходима для того, чтобы их философия вообще могла существовать. Ни одна ее часть не может быть адекватно понята без хотя бы некоторого представления об основных понятиях, разработанных в других частях. Например, этическая цель «жизни согласно с природой», естественно, будет зависеть от хотя бы некоторого понимания особенностей Природы, то есть области физики. Так же и этическая задача освобождения от страстей и эмоций будет зависеть от понимания эпистемологических концептов суждения и согласия, эти страсти порождающих, а это относится уже к области логики. Это понимали и античные критики; так, Секст Эмпирик полагал, что сможет поставить под вопрос понятие об искусстве жизни у стоиков, если покажет сомнительность их эпистемологического концепта «постигающего представления» (Pyrr. Hyp. 3.242; ФРС. II. 97). Персонаж Цицерона, излагающий стоицизм, утверждает, что последний есть нечто «столь ладное, столь стройное, столь гармоничное… [связанное] таким образом, что, если изменишь хотя бы единую букву, рухнет всё» (Fin. 3.74). Нет никаких сомнений, что в этом и заключалась мысль Секста; всё, что ему нужно было сделать, – вынуть один кирпич из конструкции, и всё строение полностью обрушивалось. Систематическая взаимосвязь трех частей стоической философии была силой, но также и потенциальной слабостью.

Хотя между тремя частями философии в нашем рассуждении можно провести различие, на практике, будь это теоретическая спекуляция или же человеческое действие, их невозможно полностью отделить друг от друга. Как мы успели увидеть, процесс разделения важен в образовательных целях, однако Сенека напоминает нам, что «философию <…> полезно разделить <…>, а не раскромсать» (Ep. 89.2). Эта тесная взаимосвязь между тремя частями отражает органическое единство, на которое ссылаются в известных сравнениях, уже знакомых нам ранее; философия подобна яйцу или же человеческому существу. Отказ Посидония от сравнения с фруктовым садом был вызван именно тем, что оно точно так же не ухватывало этого органического единства. Действительно, если бы мы были более точны, мы должны были бы сказать, что собственно философия – это органическое единство, органическая и материальная предрасположенность души, способная преобразить то, как мы живем. Только философское рассуждение можно поделить на три части, но даже в этом случае каждая его часть зависит от понятий, принадлежащих другим частям.

Именно в свете взаимосвязанной природы философской системы стоиков всегда практически ориентированный Эпиктет настаивает на необходимости изучения логики (см.: Diss. 1.17). Когда вмешивается один из его учеников с заявлением, что изучение логики бесплодно, поскольку никак не поможет улучшить ему характер, Эпиктет в ответ предлагает подумать, как можно на это вообще надеяться, если мы не в состоянии определить, что же именно мы надеемся улучшить, и не способны отличить правду ото лжи? В другом месте (Diss. 2.25) Эпиктет отвечает кому-то, кто требует убедить себя в необходимости логики, что единственный способ сделать это – использовать аргументацию, так что, если вопрошающий хочет знать, нужна ли логика, ему сначала придется решить, являются ли предлагаемые аргументы подходящими. Таким образом, логика необходима даже для ответа на вопрос о собственной необходимости. Поэтому ясно, что даже самые практичные из стоиков без всяких сомнений признавали необходимость такой потенциально непрактической части своей системы, как формальная логика (см.: Barnes 1997). Именно к ней мы и обратимся в первую очередь в нашем изложении.

III. Логика стоиков

Логика в античности

Следуя стоическому делению философского учения на логику, физику и этику, начать стоило бы с логики. Под термином «логика» сегодня мы понимаем формальный анализ аргументов. Хотя этот вид абстрактных размышлений был важной частью логики в античности, тогдашняя логика была значительно обширнее ее современного аналога. «Логика» – это перевод logikē, а logikē – это та часть философии, что исследует logos – разум, язык или аргументацию – во всех его формах, включая формальные и риторические аргументы, речь, грамматику, философию языка и истины (то есть эпистемологию). Формальное абстрактное рассуждение, которое сейчас составляет логику, было известно в древности как одна из частей диалектики, а диалектика была всего лишь одной из частей logikē.

Логика у стоиков состояла из двух основных частей, диалектики и риторики. Иные добавляли сюда в качестве дополнительных частей науку об определениях и науку о канонах (теорию познания), а некоторые – только науку о канонах без науки об определениях (см.: ДЛ. 7.41–43; ФРС. I. 482; II. 48, 295). Далее я собираюсь рассмотреть сначала стоическую диалектику, затем то, что мы могли бы назвать их философией языка, и, наконец, их теорию познания, однако оставлю в стороне их дискуссии о риторике и важную работу в области грамматики.

Диалектика у стоиков

Стоическая логика не слишком преуспела в историческом плане. Справедливости ради следует сказать, что ее значение было лишь сравнительно недавно по-настоящему понято польским логиком Лукасевичем (Bocheński 1951: 80). Важнейшие источники наших знаний о логике стоиков – это Диоген Лаэртский, Секст Эмпирик (Pyrr. Hyp. 2; Adv. Math. 8) и Гален (особенно «Institutio Logica»).

Основатель стоицизма Зенон учился, как сообщается, у мегарского философа Стильпона. Это важно, поскольку мегарики обладали солидной репутацией благодаря своим логическим работам (см.: Kneale & Kneale 1962: 113–117). К числу знаменитых мегарских логиков относятся Евклид (основатель школы), Евбулид (автор некоторых знаменитых парадоксов, в том числе таких, как «Лжец» и «Куча»), Диодор Крон (изобретатель знаменитого «главного аргумента») и Филон (учился вместе с Зеноном у Стильпона). Обучение Зенона у мегариков, несомненно, оказало важнейшее влияние на раннее развитие стоической логики. Впрочем, философом-стоиком, наиболее тесно связанным с логикой, является Хрисипп, и представляется вероятным, что именно Хрисипп многое сделал для формирования стоической логики в том виде, в каком мы ее знаем сейчас. Высказывалось даже предположение, что как логик Хрисипп может быть соперником самому Аристотелю.

Прежде чем перейти к непосредственному обсуждению стоической логики, будет полезно начать с краткого изложения логики Аристотеля, поскольку это позволит нам увидеть, чем стоическая и аристотелевская логика отличаются друг от друга. Рассмотрим следующий аргумент:

Аргумент подобного типа известен как силлогизм, и его классическое изложение можно найти у Аристотеля в «Первой Аналитике». Последняя строка (заключение) с необходимостью следует из первых двух (посылок). Если принять, что обе посылки верны, тогда верно и заключение. Это происходит потому, что формальная структура аргумента известна как «правильная». Если заменить условия аргумента буквами, то формальная структура станет яснее:

Любой имеющий данную форму аргумент, вне зависимости от того, что обозначают буквы, будет правильным. Например:

Данный аргумент всё еще является логически правильным, хотя мы можем сомневаться в истинности одной из его посылок. Заключение с необходимостью вытекает из посылок, и если обе их них мы признаем истинными, то нам придется принять в качестве истины и заключение. Такая форма аргумента (всякое А есть В; всякое В есть С; следовательно, всякое А есть С) представляет собой пример аристотелевского силлогизма. Другие примеры:

Как мы можем видеть, логика Аристотеля использует четыре основных логических термина: «все/всякие», «некоторые», «есть» и «нет». Следует отметить и ряд других особенностей силлогистической логики Аристотеля. Одна из них заключается в том, что она имеет дело исключительно с всеобщими терминами. Так, известный пример «Сократ – человек; все люди смертны; следовательно, Сократ смертен» не является аристотелевским силлогизмом, поскольку «Сократ» – это частность, а не универсалия. Второе – это то, что при формализации аргументации вместо терминов используются буквы. Важность этого обстоятельства выяснится в ближайшее время.

Теперь давайте обратимся к аргументам иного типа. Возьмем такой пример:

Как и в случае с примерами выше, этот аргумент можно формализовать:

Перед нами пример силлогизма у стоиков. Заметьте, что в сравнении с силлогизмами у Аристотеля буквы замещают не термины (например, «люди»), а пропозиции (например, «сегодня после обеда идет дождь»). Эти пропозиции именуются «утверждениями» (axiōmata).

Утверждение есть полное высказываемое, которое мы рассмотрим в следующем разделе. Они могут быть истинными либо ложными (ДЛ. 7.65; ФРС. II. 193). Действительно, способность быть либо истинным, либо ложным является важной характеристикой утверждений. Их истинностное значение может также изменяться в зависимости от того, когда они высказываются. Таким образом, утверждение «сейчас ночь» будет истинным, когда на дворе ночь, но не тогда, когда день (Ibid.). Они также могут быть простыми либо составными (буквально «непростыми»); примером простого утверждения было бы «сейчас ночь», в то время как высказывание «если сейчас ночь, то темно» было бы составным, потому что оно содержит более одного простого утверждения. Стоики составили каталог различных типов и простых и сложных утверждений (ДЛ. 7.69–74; ФРС. II. 204, 207, 215). Примерами первых будут утверждение и отрицание, вторых – высказывания условные и соединительные. В приведенном нами выше примере первая предпосылка составная («Если сегодня после обеда пойдет дождь, то я не пойду на прогулку»), а вторая простая («Сегодня после обеда идет дождь»). Утверждения могут различаться по своей модальности – возможные, невозможные, необходимые и не необходимые, – здесь стоики, по-видимому, опирались на предшествующий интерес к этой области со стороны мегариков, в особенности на сочинения Диодора Крона.

Как мы успели увидеть, стоические силлогизмы строятся из утверждений, а не из посылок. В нашем первом примере заменой высказываниям служат буквы p и q, а не отдельные слова, как в силлогизмах Аристотеля. Античные источники (например, Секст Эмпирик. Adv. Math. 8.227; ФРС. II. 242) полагают, что сами стоики предпочитали использовать простые числа при формализации аргументов:

Будучи формализованной подобным образом, структура аргумента, подобная приведенной выше, была известна как «модус». Строго говоря, «модус» (tropos) – это не сам аргумент, но скорее структурная форма определенного типа, которую могут иметь отдельные аргументы. Подобно тому как Аристотель описал ряд различных форм технически корректных аргументов, так и стоики предложили несколько типов аргументации. В частности, они предложили пять основных «не требующих доказательства» или «не подлежащих демонстрации» (anapodeiktos) силлогизмов, к которым могут быть сведены все остальные (см.: Секст Эмпирик. Pyrr. Hyp. 2.157–158). Пять базовых аргументов считались очевидно правильными и потому не нуждающимися ни в каких дальнейших доказательствах. Они таковы:

Очевидно, что каждый из пяти не требующих доказательства силлогизмов состоит из сложного утверждения в качестве первой посылки и простого утверждения в качестве второй. Они используют логические связки «если», «и», «или». Аргумент, включающий «если», известен как кондиционал, аргумент условия. Аргументы, содержащие «и» и «или», известны, соответственно, как конъюнкция и дизъюнкция. Отметим также использование «не» для отрицания. Поэтому там, где силлогизмы Аристотеля опираются на четыре логических условия – «все», «некоторые», «есть» и «нет», – у стоических силлогизмов имеется такой же собственный набор: «если», «и», «или» и «не».

Чтобы дать представление о том, как из этих пяти основных типов можно получить гораздо более широкий набор аргументов, давайте остановимся на первом типе: «если p, то q; p; следовательно, q». В этом примере первая посылка, сложное утверждение, содержит два простых, и оба они утвердительны. Однако как любое из них, так и они оба могут быть в равной степени отрицательными. Таким образом, наряду с «если p, то q», этой начальной посылкой, наоборот, может быть «если не p, то q», или «если p, то не q», или «если не p, то не q». Это сразу же дает нам четыре слегка отличающиеся версии первого, не нуждающегося в демонстрации аргумента. Аналогичные перестановки возможны и для остальных четырех не требующих доказательств аргументов.

При встрече с аргументом, не имеющим формы одного из этих пяти, что не нуждаются в доказательстве, задача состоит в том, чтобы показать, как его можно будет свести к одному из этих пяти типов. Эту задачу нужно выполнять в соответствии с набором логических принципов, именуемых стоиками themata или «основными правилами», которых, по сообщениям, было четыре. Если вы сталкиваетесь с аргументом и хотите проверить его правильность, то нужно будет использовать themata, чтобы свести его структуру к одному из пяти не требующих доказательства аргументов, чья правильность интуитивно очевидна.

Не углубляясь более в сложности стоической силлогистики, мы понимаем, что они заметно отличаются от аристотелевской силлогистической аргументации. Там, где силлогизмы Аристотеля имеют дело с терминами, силлогизмы стоиков работают с пропозициями. Более того, эти две древние системы логики имеют дело с довольно разными типами аргументов и могут считаться дополняющими друг друга. Однако в античности в них иногда видели соперников.

Философия языка