«Совершенно верно, совершенно верно — примите мои самые глубокие соболезнования».
«Это было как гром среди ясного неба», — сказала Лавиния, наконец обретя дар речи и изобразив на лице скорбь. «Майкл и я все еще ошеломлены».
«Да», — добавил ее муж. «Мы были очень благодарны мистеру Квиннеллу».
«Он был очень полезен. На самом деле, мы получили от него письмо сегодня утром, в котором он сообщил, что похороны состоятся в следующий понедельник. Железнодорожная компания оплатит расходы».
«Это очень благородно с их стороны».
«Все приготовления будут выполнены. Мистер Квиннелл хотел избавить нас от этого, и он также говорит о поминальной службе – хотя я
чувствую, что это может зайти слишком далеко». В его глазах промелькнул лукавый взгляд. «Как вы думаете, как скоро после похорон будет оглашено завещание моего брата?»
«О, я не могу сказать, мистер Хейгейт. Юридические колеса работают очень медленно».
«Это будет вопрос нескольких недель?»
«Вам следует обратиться к соответствующему адвокату».
«Есть ли способы ускорить этот процесс?»
«Я бы хотел, чтобы они были», — сказал Таллис со смехом. «Юристы — как улитки. Они никогда не торопятся. Но вы получите свое наследство в свое время», — продолжил он. «Я слышал, что вы единственный близкий родственник. Мой совет — забудьте о завещании на время. Вам нужно подготовиться к похоронам до этого. Это будет мучительным опытом для вас обоих».
«Да, это так», — сказали они в унисон.
Виктор Лиминг зашагал. Он работал над теорией, что начальник станции шел бы медленнее в темноте. Тем не менее, рассуждал он, Хейгейт мог бы пройти приличное расстояние. Он шагал в западном направлении, отмечая все здания, мимо которых проходил. Недостатка в сараях не было. Фактически, он насчитал более дюжины, прежде чем прошел больше пары сотен ярдов. Затем жилые дома начали редеть, разделенные участками открытой земли. Деревьев было много. Это была естественная среда обитания для птиц.
Когда он остановился, чтобы посмотреть на часы, Лиминг увидел, что идет уже почти четверть часа. Он был на самом краю своего диапазона. Тем не менее, он мог видеть коттедж на среднем расстоянии, а в глубине его сада стоял старый сарай. Возможно, смотритель станции двигался быстрее, чем он думал. Сарай явно стоил того, чтобы его осмотреть.
Увеличивая шаг, он двинулся дальше, время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть в кусты. Но не было никаких следов пропавшей лампы. Чем ближе он подходил к сараю, тем более ветхим он выглядел, с дырами в крыше, достаточно большими, чтобы птицы могли легко забраться внутрь. Надежды Лиминга возросли. Если это было
старый сарай, упомянутый начальником станции, то, по всей вероятности, это было место, где Хейгейт попал в засаду и был убит. Он обошел его и осмотрел землю, но не было никаких видимых пятен крови и никаких признаков борьбы. Лиминг был неустрашим. Он каким-то образом почувствовал, что нашел место убийства. Сарай был не заперт.
Открыв дверь, он ожидал увидеть какую-нибудь зацепку, связанную с преступлением. Вместо этого он был вынужден отступить в тревоге, когда из тени выскочил большой черный кот, который сердито зарычал на него, а затем метнулся между его ног.
Фрэнсис Импи была одновременно поражена и обрадовалась переменам в своей сестре.
Агнес Росситер стряхнула с себя уныние и стала прежней собой. Если бы не ее черное одеяние, никто бы не догадался, что она в трауре.
Помня о том, что произошло в соборе, Фрэнсис попыталась увести сестру от него, но та настояла на том, чтобы пройти через территорию собора.
Повторения ее предыдущей вспышки не было. На самом деле, миссис Росситер виновато посмотрела в сторону собора, как будто желая загладить свою вину. Ее сестра нашла это воодушевляющим. Это был явный признак выздоровления.
Помещение похоронного бюро находилось на Хай-стрит, и Фрэнсис умоляла сестру не ходить туда, утверждая, что это слишком ее расстроит.
«Это мой долг, Фрэнсис», — спокойно сказала она. «Джоэл никогда бы мне этого не простил».
«Мистер Хейгейт сильно обгорел. Тело будет в ужасном состоянии».
«Мне все равно. Это он — вот что имеет значение».
«Тебе здесь не место», — обеспокоенно сказала ее сестра. «Пойдем домой, Агнес. Пожалуйста , позволь мне отвезти тебя домой».
Миссис Росситер проигнорировала просьбу и свернула на Хай-стрит. Добравшись до помещения похоронного бюро, она позвонила в колокольчик. Все, что могла сделать Фрэнсис, это стоять в нескольких ярдах от него в трепете. Гробовщик открыл дверь, выслушал просьбу миссис Росситер и вежливо отказался впустить ее.
Был короткий спор, но мужчина был тверд. Он не позволил ей увидеть останки Джоэла Хейгейта. Отступив назад, он закрыл дверь. Миссис
Росситер пожала плечами в знак согласия и присоединилась к сестре.