Прощание начальника станции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пытаясь разрядить обстановку, Колбек вмешался с смягчающей улыбкой.

«Нет нужды говорить об увольнении», — сказал он. «Миссис Росситер, несомненно, является ценным приобретением для этой комнаты отдыха. Так уж получилось, что мне нужно поговорить с ней наедине, поэтому я одолжу ее, если можно. Я уверен, что миссис Росситер так же, как и все мы, горит желанием перевести расследование на следующий этап. Разве не так?»

«Да, это так, инспектор», — подтвердила она.

«Очень хорошо», — сказал Вудфорд, — «но я не потерплю, чтобы кто-либо из сотрудников был одет в траурную одежду. Когда вы закончите допрос, инспектор, не отправляйте ее обратно сюда».

«Предоставьте это мне», — предложил Колбек. «Нам с миссис Росситер нужно многое обсудить. Я, конечно, затрону тему ее внешности». Он указал на дверь. «Пойдем, миссис Росситер?»

Она тщательно взвесила ситуацию, взглянув сначала на мрачное лицо начальника станции, затем на Колбека. После раздумий она взяла ридикюль, сняла с крючка пальто и направилась к двери.

Доркас встревожилась. «Я не смогу справиться здесь одна».

«Вам не придется этого делать, — сказал Колбек. — Сержант вам поможет».

Лиминг покраснел. «Я что, должен подчиняться официантке ? »

«Могло быть и хуже, Виктор».

«Это невозможно».

«Подумайте, что сказал бы суперинтендант Таллис, если бы увидел вас в этом фартуке».

Эдвард Таллис сидел за своим столом в облаке сигарного дыма. Когда он был под настоящим давлением, он тянулся за сигарой, ошибочно полагая, что это помогает его мыслительным процессам. На самом деле, это притупляло его разум, укорачивало дыхание, темнело зубы и оставляло неприятный привкус во рту. Несмотря на это, он наслаждался процессом курения. Это была одна из немногих роскошеств, которые он себе позволял. Взяв письмо, лежавшее на его столе, он прочитал его в пятый раз. Каждое слово было острым уколом булавки, а кумулятивный эффект был болезненным. Таллис не воспринимал критику легко. Когда это была серьезная критика, он был еще менее склонен ее принимать и был искусен в том, чтобы сбрасывать ее на кого-то другого. Глубоко затянувшись, он затем выдохнул еще больше дыма, чтобы сделать дым гуще, и с удвоенной силой растопил сигару в пепельнице. Таллис встал, стряхнул пепел с жилета и принял решение. Через несколько минут он покинул Скотленд-Ярд.

«Знаете ли вы, что мистер Хейгейт вел дневник?» — спросил Колбек.

«Нет», — призналась она. «Я не была такой».

«Вы знали, где он хранил свои деньги?»

«Это не мое дело, инспектор».

«Он когда-нибудь упоминал при вас сову?»

«Я не верю, что он это сделал».

«Миссис Росситер», — мягко сказал он, — «вы продолжаете говорить мне, как близки вы с ним были, но это едва ли подтверждается фактами. Вас ни разу не приглашали в его дом, не так ли?»

«Это ничего не значит. У нас было взаимопонимание».

Колбек был сочувствующим. Она, очевидно, находилась под огромным напряжением. Чтобы справиться с потерей человека, к которому она испытывала глубокие, хотя и безответные, чувства, она убедила себя, что их отношения стали гораздо ближе, чем были. Поэтому он обращался с ней тактично. Они были в

кабинет начальника станции, и Агнес Росситер сидела у стола на старом месте Хейгейта. Подбадриваемая Колбеком, она рассказала о своей жизни на железнодорожной станции. Она заняла должность управляющей после безвременной смерти от холеры ее мужа более десяти лет назад. У них не было детей, и это было ее вечным сожалением. Чтобы предотвратить отчаяние, она в конце концов переехала к своей незамужней сестре, но ей явно не хватало общества мужчины.

«Мистер Хейгейт знал мои обстоятельства, — вспоминает она, — и он проявил ко мне величайшую доброту. Я никогда не думала, что смогу пережить смерть мужа, но я смогла — благодаря ему». Ее челюсть напряглась. «Самое обидное, что, когда он потерял жену и дочь, мистер Хейгейт не позволил мне оказать ту поддержку, которую я получила от него».

«Он, несомненно, был благодарен за предложение, миссис Росситер».

«Он просто никогда об этом не говорил. Вам не кажется это странным?»

«У каждого из нас свой способ справляться с неудачами, — сказал Колбек, — и нет большей неудачи, чем потеря любимого человека».

«Да», — согласилась она, доставая платок с черной окантовкой, чтобы промокнуть глаза. «Это случалось со мной уже дважды, и муки невыносимы».

«Это еще одна причина, по которой вам следует взять отпуск. Неправильно заставлять себя работать, когда у вас так много всего на уме. Здесь есть противоречие», — указал он. «Траур — это личное дело, а подача угощений — дело публичное. Вы не можете делать и то, и другое одновременно».

«Не вижу причин».