Колбек приписал это тому факту, что он и Стил вместе выдержали воющую бурю, которую представлял собой епископ Эксетерский. Это был объединяющий опыт.
Каждый из них был впечатлен тем, как другой выдержал дикие угрозы и проклятия, не дрогнув. Когда они пытались раскрыть преступление, они знали, что их всегда будет препятствовать и запугивать преподобный Генри Филпоттс.
Когда присяжные были приведены к присяге, коронер сохранял выражение профессиональной непроницаемости. Он был похвально дотошен, допросив почти всех сотрудников Хейгейта на железнодорожной станции, а также других людей, которые утверждали, что видели его накануне Дня Гая Фокса. Все рассказывали примерно одну и ту же историю. Начальник станции отправился на свои обязанности обычным образом, а затем вечером вернулся домой. Все они хвалили его безупречную службу. Колбек должен был отдать должное Джервейсу Квиннеллу в одном. Чтобы позволить своим сотрудникам присутствовать на дознании, он привлек персонал с других станций под свою эгиду, чтобы прикрыть их.
Сам Квиннелл сидел сзади и наблюдал с живым интересом.
Большинству людей удалось ответить на заданные им вопросы, хотя и неуверенно, но для Доркас Хоуп это оказалось слишком большим усилием. Нахождение перед такой большой аудиторией нервировало ее, и воспоминания о доброте к ней начальника станции продолжали терзать ее разум. Переполненная эмоциями, она не смогла вымолвить ни одного связного слова, и ей пришлось помочь, чтобы она, рыдая, вышла из зала суда. Наиболее уверенно выступил Лоуренс Вудфорд.
После восхваления своего предшественника он дал подробный отчет обо всем, что сделал Хейгейт в тот роковой день, и сказал, что начальник станции говорил о том, что вечером пойдет посмотреть на птицу.
Коронер был удивлен. «Собираетесь посмотреть на птицу в темноте ? »
«Это была сова-амбар. Джоэл более или менее приручил ее, дав ей еды. И да, — добавил он, — это было после наступления темноты, но светила луна. К тому же Джоэл наверняка взял с собой фонарь».
«На станции пропал фонарь?»
«Да, есть».
«Он сказал, где найдет эту сову?»
«Он мне ничего не сказал».
Колбек заинтересовался этой новой информацией. В отличие от остальных, Вудфорд был размеренным и красноречивым. На самом деле, Колбеку пришло в голову, что он был слишком красноречивым, как актер, который идеально запомнил свои реплики. Этот человек не столько давал показания, сколько проходил прослушивание на должность смотрителя станции.
Колбек подтолкнул Лиминга. «Узнай больше об этом джентльмене, Виктор».
«Он самоуверенный дьявол, сэр».
«Он также слишком амбициозен, на мой взгляд».
Все свидетели до сих пор признавали, что убитый мужчина, несомненно, Джоэл Хейгейт, и тот факт, что его поиски полицией были тщетны, подтверждал эту точку зрения. Следующий человек, который предстал перед коронером, противоречил всем остальным. Агнес Росситер надела свою лучшую одежду для этого случая, включая новую шляпу со страусиными перьями. Она сразу же пошла в атаку.
«Я считаю ужасным то, как вы все хотите похоронить бедного мистера Хейгейта, когда он еще не умер. Он все еще очень даже жив», — заявила она, вызывающе оглядываясь по сторонам. «Он просто сбился с пути, вот и все».
«Почему вы так думаете, миссис Росситер?» — спросил коронер.
«Если бы с ним что-то случилось, я бы знал».
«На каком основании вы делаете такое заявление?»
«Мы с мистером Хейгейтом были… близкими друзьями». Это заявление вызвало ажиотаж любопытства. «Мы договорились встретиться у костра, но он так и не появился».
«Разве это не потому, что он лежал мертвым под пламенем?»
«Нет, нет, нет!» — закричала она. «Я в это не верю. Это жестоко с твоей стороны — пытаться заставить меня поверить в это. Я знаю, что он жив. Я это чувствую».
«Нам нужно гораздо больше доказательств, миссис Росситер».
«Неужели вы не можете поверить мне на слово? Я знал его лучше, чем кто-либо другой».
«Тогда где он?»
«Дайте ему время, и он вернется».
«Почему он вообще ушел?»
«Мистер Хейгейт это объяснит».