Браун обиделся. «Кто тебе это сказал?»
«Все улики указывают на вас как на виновника, — сказал Колбек, — а ваши последующие преступления характеризуют вас как опасного и агрессивного человека».
«Я не убивал Хейгейта!» — закричал Браун, ерзая на стуле. «Я бы хотел это сделать, признаю. Есть много других людей, которых я бы тоже хотел стереть с лица земли. Но хотеть что-то сделать и делать это — две разные вещи. В случае с Хейгейтом кто-то добрался туда раньше меня».
«Что вы делали ночью 4 ноября?»
«Занимайся своими чертовыми делами!»
«Мы считаем, что вы встречались с Джоэлом Хейгейтом и убили его».
«Это ложь!» — завопил Браун.
«Тогда расскажите нам, чем вы занимались в то время?»
«Это личное».
«У вас больше нет личной жизни», — вмешался Стил .
«Послушайте, я никогда не приближался к Хейгейту, клянусь».
«Ты поклялся когда-нибудь отомстить ему».
«И я бы так и сделал, если бы у меня была возможность. Я его ненавидел».
«Другими словами, — сказал Колбек, — вы признаете, что способны на убийство».
«Каждый мужчина способен на убийство, инспектор, и большинство женщин тоже. Украдите ребенка у родителя, и вы поймете, что я имею в виду».
«Вспомните 4 ноября».
«Почему? Теперь это уже история. Столько мочи в канализацию».
«Вы устроили засаду, чтобы напасть на начальника станции».
«Нет!» — воскликнул Браун.
«Вы забили его до смерти тупым предметом, а затем — с помощью сообщника или без него — отнесли его тело на территорию собора и спрятали под костром». Браун закричал в знак протеста, яростно возмущенный выдвинутыми против него обвинениями. «Почему бы вам не порвать с привычкой тратить жизнь впустую и не сказать правду хоть раз? Вы убили Джоэла Хейгейта и не можете этого отрицать».
Обвинение Колбека заставило Брауна закипеть от отрицания и быть готовым выразить его самым решительным образом. Опустив голову, он внезапно спрыгнул со стула и попытался разбить нос инспектору. Благодаря своим острым рефлексам Колбек вовремя убрал голову, но был сбит со стула и упал на землю. Лиминг тем временем схватился с заключенным и усмирил его несколькими сильными ударами по корпусу и голове. Откинув его обратно на стул, он встал позади Брауна и крепко держал его за плечи. Вернувшись на свой стул, Колбек заговорил с невозмутимостью.
«Это еще одно обвинение в список, мистер Браун», — сказал он, — «но оно меркнет по сравнению с главным». Он прищурился. «Зачем вы убили мистера Хейгейта?»
«Я этого не сделал».
«Мы вам не верим».
«Тогда вот чему вы можете верить».
В порыве гнева Браун попытался плюнуть ему в лицо, но Колбек увернулся от мокроты, ловко откинув голову в сторону. Инспектор
оставался хладнокровным.
«Давайте начнем все сначала, хорошо?» — предложил он.
* * *
Для Доркас Хоуп это был день смешанных эмоций. Наброшенная Вудфордом, она испытала чувство неприкрытого страха, которое было смягчено вмешательством Колбека. Лиминг успокоил ее, затем она испытала тревогу и волнение, когда, прижавшись носом к окну буфета, увидела, как детективы столкнулись с вооруженным человеком на платформе и отправили его бежать по железнодорожным путям. Услышав, что убийца Джоэла Хейгейта пойман, она испытала радость и облегчение от поворота событий. Однако каждый раз, когда Вудфорд заглядывал в комнату, Доркас чувствовала шаткое беспокойство, но он так и не заговорил с ней и не повторил свою прежнюю угрозу. Он просто смотрел на нее со злобой.