ошибочно арестован».
«Она была вашей сообщницей, мистер Браун».
«Я всегда работаю один».
«Тогда зачем вы посадили ее на поезд сегодня утром?»
«Это был не Эд», — беспечно сказал Браун. «Это была женщина, с которой я провел ночь. Она так и не сказала мне своего имени».
«Я думаю, это была Аделин Госс», — сказал Колбек, — «но мы скоро узнаем правду. После того, как сержант Лиминг притащил вас сюда, я потрудился поговорить с клерком в кассе. Когда я описал вашу внешность, он вспомнил, что продал вам билет в один конец до Плимута. Я немедленно отправил телеграмму с достаточным количеством подробностей, чтобы они могли опознать эту леди. Я попросил, чтобы ее задержали на вокзале Плимута и немедленно доставили сюда. Мы поместим ее в соседнюю камеру с вами», — продолжил он с обезоруживающей улыбкой, — «а затем вы сможете узнать имя человека, с которым, как вы признаете, вы провели ночь. Вы сможете обменяться приятными воспоминаниями».
Бэгси Браун неловко поерзал на стуле.
Поездка на поезде из Эксетера в Плимут составила чуть более пятидесяти миль, проезжая мимо некоторых из самых великолепных достопримечательностей в округе. Казалось, что линия была построена специально для того, чтобы демонстрировать непрерывную живописную красоту. Аделин Госс видела ее мало и заботилась о ней еще меньше. Ее мысли были заняты новой жизнью, в которую она только что вступила.
Она будет другой женщиной с другим именем в другом городе. Было поверхностное волнение, но оно было подчеркнуто разочарованием от расставания с Бэгси Брауном. Он был не единственным мужчиной в мире — она очень скоро найдет других — но он был самым особенным. Никто из других никогда не баловал ее так сильно и не шел на такой риск ради нее. Но теперь он исчез, и она могла никогда больше его не увидеть. Это было удручающе.
После ряда остановок по пути поезд в конце концов достиг своей цели.
конечный пункт назначения и застонала, остановившись на станции Плимут. Сказав себе, что она должна извлечь максимум пользы из своего нового положения, она собрала свои вещи и пошла на станцию с чувством цели. Затем она увидела приближающиеся к ней полицейские в форме.
* * *
Допрашивать Бэгси Брауна было все равно, что пытаться держать кусок мокрого мыла в руках, уже покрытых маслом. Он был скользким и ловким. Колбек никогда не встречал никого, столь искусного в искусстве уклончивости и неприкрытой нечестности.
Лиминг испытывал желание выбить немного правды из Брауна и сожалел, что грубое насилие не является допустимым средством допроса. Стил уже скрещивал мечи с этим человеком много раз и никогда не брал над ним верх. Каждый раз, когда он задавал вопрос, тот отбивался в него с силой, как мяч для крикета, который невозможно поймать. Все, что он получил за свои хлопоты, — это горящие ладони и растущее разочарование. В конце концов, он позволил Колбеку говорить всем и просто наблюдал с границы.
«Давайте обратимся к убийству Джоэла Хейгейта», — сказал Колбек.
Браун хихикнул. «Я был за».
«Это принесло вам какое-то удовлетворение?»
«Мне понравилось читать подробности».
«Однако вы ранее говорили нам, что никогда не читаете газет».
«Я сделал исключение для Хейгейта. Я ненавидел этого человека».
'Почему это?'
«У нас возникли разногласия на станции».
«Насколько я слышал, ты был в стельку пьян».
«Мужчина имеет право на свои удовольствия, инспектор. А какие у вас?»
«Мое главное удовольствие, — непринужденно сказал Колбек, — ловить преступников и заставлять их платить полную цену за свои преступления. В случае убийства это неизменно означает путь на виселицу». Он пристально посмотрел в глаза Брауну.
глаза. «Ты боишься этой прогулки?»
«Нет», — нахально ответил Браун. «А почему я должен?»
«Это путь, который тебе суждено совершить», — сказал Лиминг.
«Вы не можете повесить меня за то, что я ударил овощечистку по голове. Или за то, что я пролил немного крови из руки детектива. Я знаю закон, сержант. Спасение друга из полицейской камеры — это нехорошо, но это не засунет мою голову в петлю».
«Ты убил начальника станции».