«Вот гад, — угрюмо подумала Светка. — Не оценил мои туалеты от кутюр! А я так старалась».
Хозяин книжного магазина был более конкретен:
«Я категорически убеждён, что под обликом девочки таился закоренелый преступник! Один из сподвижников Гриндевальда, да-да! Остаётся лишь надеяться, что наши доблестные авроры обнаружат злодея, пока он не сотворил ещё больших бед. Очень жаль и Хагрида, и дорогого профессора Флитвика. Профессор таки не успел получить заказанные книги. Кто мне возместит расходы? Специальную литературу трудно продать…»
— И ни у кого никаких идей, зачем бы это злодею в моём невинном облике лезть в Хогвартс и учинять кровавое? — проворчала мисс Вудвилл, заглядывая в газету. — О, мистер Филч — мой нетрезвый герой!
«На меня напали неожиданно. Они были в чёрном, с закрытыми лицами. Сколько их было — не знаю. Насильно влили в меня бутылку вермута, потом оглушили. Злодеи знали, что я непременно вызову авроров, оберегая покой доверенного моим заботам Хогвартса. Кто это был? Я не хочу голословно обвинять, но все знают, что они поклялись отомстить школе сами-знаете-за-что!»
— Так себе сказка. Зачем бы Блэкам вермут переводить? Пристукнули бы сквиба, и всё, — недоумённо распахнула глаза Светка. — Что за эстетствующие мстители?
— Вермут — любимый алкоголь Аргуса Филча, — тяжело вздохнул профессор. — Довольно дорогой напиток. Обычно я посылаю бутылочку вермута ему на именины в середине осени… Вероятно, на этот раз Аргус долго её хранил и распил в честь начала каникул. А тут смертоубийство, пожар и скандал, а он, сражённый винными парами, ничего не видел. Обидно... Вот и появились неизвестные в чёрном.
— Дык эта… врун Филч-то! И эти все вруны! — вдруг вызверился Хагрид, саданув ладонью по расстеленной газете. — Не могла сестрёнка… того-этого!
— Конечно, не могла, — растёр лицо ладонями профессор и несчастно добавил: — Милое дитя, я невольно подставил вас. Но как же так?
Светка ещё разок полюбовалась на газетный портрет дегенератки, пожала плечами и вдруг хихикнула:
— Никудышный из вас преступник, профессор! Следы заметаете неправильно, не в ту сторону!
— Но… но как же…
— Плюньте и разотрите! Это всё ерунда, — на мисс Вудвилл снизошло спокойствие. — Здесь меня не найдут, а через пару лет всё забудется. Да и меня уже вроде как оправдали — не я это, а некто под обороткой или вообще Блэки. В крайнем случае, внешность немного изменю, и нормально будет. Не переживайте, в общем. Но в наказание за мой подпорченный образ обучите меня магии крови, — коварно закинула она удочку под шумок.
— Тауматургии? Хм-м. Признаться, в этой дисциплине я не силён. Во времена моего студенчества тауматургия была весьма уважаема. Да, в Хогвартсе её достойно преподавали. Но мои умения — не более, чем бытовой уровень. Не было ни желания, ни способностей…
— Для начала и этого довольно, — счастливо прижмурилась Светта — отъявленная преступница и вообще мужик под оборотным зельем.
* * *
Феи опять гоняли профессора по небосводу.
Светка завистливо вздохнула — её-то «крышколёт» поднимать в небо отказался. Как ни бился над своим изобретением Флитвик, как ни старалась мисс Вудвилл, а её приказы деревянный агрегат не слышал, а значит, не реагировал. Опять великанья кровь, будь она неладна!
А профессор вовсю порхал! Нужно сказать, за время проживания в Убежище полётные навыки Флитвика заметно улучшились, а фигуры высшего пилотажа приобрели отточенность. С такими-то экстремальными тренировками!
Если сначала летать на крышке бочки феечки разрешали ему вдали от своих Полян, то теперь пытались ссадить летуна на землю, как только примечали. Даже некоторые правила погонь выработались: если профессор приземлялся сам, малявки его не проклинали, покружив и отругав, улетали прочь. Если же умудрялись поймать…
А как феи любили засады, слов нет! Особую тактику придумали, мелкие засранки. Сутками тихо сидели на деревьях возле дома и, подкараулив, как в фильмах про войну, подобно фашистским «мессерам»-охотникам, сбивали отважного пилота Филиуса на взлёте. При посадке — нет, не трогали, а взлетать не давали. У фей было полное господство в воздухе.
Но и Флитвик был не прост. Азартно блестя глазами, этот адреналиновый наркоман придумал противодействие феечному коварству. Под комплексом скрывающих чар он отходил подальше в луга и взлетал, аки вольная птица! Догонялки с феями нравились ему ничуть не меньше, чем крылатым девчушкам.
А Хагрида феи игнорировали, словно не замечали. Светку встречали доброжелательно и ничего против неё не таили. А вот Коту жилось печально. Мало того, что шерсть на нем так и не отросла, несмотря на старания хозяйки и профессора, так феечки дальше сарая его не выпускали. Какая там охотничья территория, пахучие метки и сладкие победы над мелким зверьём? Тоскливо орал котяра в «корзине» и всё. Охотничек на фей.
Светка поправила пуховую шаль на плечах. Со стороны речки тянуло свежим ветерком, однако уединённое это местечко, под старой ивой, располагало к созерцанию воды и меланхоличным размышлениям. Когда хотелось тишины и одиночества, она приходила сюда, чтобы посидеть в тенёчке, полюбоваться на шустрых рыб в быстрой воде. Умиротворяющее место.
Странная штука — память. Светта отлично помнила подробности первой жизни, а годы, разделённые с Хагридом, подёрнулись дымкой забвения. Может, потому что ничего особо интересного в размеренной жизни полувеликана не происходило? Нет, были и забавные случаи, были и печальные. Всякое случалось, но… Но мир Хранителя Ключей Хогвартса был весьма ограничен: школьное хозяйство, лес, Хогсмид, редкие посещения Косой Аллеи с ещё более редкими визитами в Лютный переулок. Лесник не был любопытен.
Речка журчала, навевая дрёму. Вдруг треск сучьев, возмущённый вопль и громкий «бульк» огласили окрестности.
— …пакостницы! — неподалёку совершил аварийную посадку «крышкобочковый» летательный агрегат. Светка до него добежала, когда Флитвик уже вылез из речки и вытолкал на берег своё увесистое летательное средство. Феи покружили над ним, но, увидев Светту, хихикая, улетели.
— И всё-таки феи вас любят, милое дитя, — ни с того ни с сего заявил профессор, выжимая полу сюртука. — Вон передали вам надзор надо мной и даже проклясть позабыли.
Это наслаждение — наблюдать, как колдует маленький профессор! Волшебная палочка словно порхала в его руке. Изящные, чёткие движения. Миг — и он уже сухой, чистенький и отглаженный готов к беседе.
— У нас с феями давняя дружба, — честно выложила Светка, присаживаясь в наколдованное креслице. Учитель пристроился в точно такое же под густой тенью кустов, на появившийся столик выставил прохладительное питьё в стеклянном кувшине и пару кубков. У него в запасах, под стазисом, было много таких вот приятных мелочей, которыми он щедро делился.