— Профессор? — распахнула глаза Светка.
— Будем заметать следы, — Филиус деловито порылся в карманах, извлёк из явно увеличенного пространства потёртый кошель, развязал его и внимательно осмотрел содержимое. — Нам нужна качественная имитация гибели. Да, необходимо сделать так, чтобы нас не искали. Погибли и погибли…
Заполучив флакончик крови полувеликана, распорядился:
— Идите пока на опушку леса, дети, к пихте с двойным стволом — я скоро буду.
— А-а, можно посмотреть? — попросила любопытная Светка.
— Поверьте, милое дитя, — нехорошо усмехнулся маленький профессор, — вам не нужно это видеть. Я собираюсь сделать нечто страшно-кровавое, такое, чтобы проняло даже Блэков.
Виновато взглянув на отошедшего в сторону Хагрида, тихонько добавил:
— Домик лесника придётся сжечь, вместе со всеми его сараями. Замести следы спланированного бегства по-другому не получится. Как объяснить любопытствующим, куда из дома подевались, скажем, посуда и кровать? А так огонь всё скроет.
Светка заторможено кивнула, оглянулась на знакомый до последней дощечки дом вдалеке, ещё раз понятливо кивнула. Это не слишком большая плата за их жизни и безопасность. Хотя, конечно, жалко. Главное, чтоб Руби не узнал, что это не враги спалили его хату…
До Убежища шли под чарами Неприметного следа и прочих скрывающих и маскирующих заклятий. Профессор постарался. И долго восхищённо шипел, когда весь этот комплекс чар поначалу просто стекал со смущённо моргающего Хагрида. На Светте чары держались дольше, однако тоже «сползали». В конце концов Флитвик попросту зачаровал одежду потомков великанов, и наконец-то, прихватив Кота и пожитки, все отправились в неблизкий путь.
Убежище произвело на профессора неизгладимое впечатление.
— Кальдера! — ахнул он, застыв столбом возле руин превратной башенки. — Кальдера посреди Запретного Леса! Разрази меня… Откуда здесь сейсмоактивность?! Кальдера!
Не слушая пояснений Хагрида, он вытряхнул из своих пожитков крышку от деревянной бочки, щедро украшенную замысловатой резьбой, встал на неё и… взлетел! Спрашивается, чего сразу-то не применил летательный агрегат на лесных тропинках? Светка бы стесняться не стала: запрыгнула на деревяшку и вперёд! Эх, и почему ей в голову не пришло в Хогсмиде купить летающую метёлку? Сейчас бы ка-а-ак газанула за профессором!
Руби что-то возбуждённо говорил, размахивая руками, но Светта не слушала. Она счастливо улыбалась и неспешно шагала к дому, потому что пригибающее к земле напряжение схлынуло. Хорошо-то как! Блэки сюда не доберутся, и братец рядом, под приглядом, и знающий профессор в друзьях. «С Флитвиком не пропадём!» Что ещё нужно для счастья?
А профессор нарезал круги в вышине, высматривая нечто неведомое.
Думала ли Светка, что вернётся сюда, да ещё так скоро? Дом встретил тишиной и духом жилья. Давно не посещаемые строения пахнут совсем иначе. Благо, Хагрид заходить внутрь не стал — унёсся по своим делам. А к приходу мужчин Светта уже и пол помыла, и пыль протёрла, и комнаты всем распределила. Ароматы готовящейся еды окончательно спрятали оставленные недавней жиличкой нематериальные следы пребывания.
Когда Светта выносила пищеотходы в компостную кучу за домом, Флитвик пронёсся мимо, выделывая фигуры высшего пилотажа, удирая от стайки фей, которая, боевито пища, гналась за ним. Видимо, сунулся куда не следует. Пока Филиуса спасало преимущество в скорости.
За поздним ужином профессор красовался густой травой вместо шевелюры и усов. И растительность эта переливалась всеми оттенками зелёного, время от времени полыхая неоновой подсветкой. Правда, продержалось непотребство всего пару часов. Феи не сердитые были, припугнули нарушителя границ, ну и размялись в весёлой погоне.
Флитвик пытался есть суп, а брат с сестрой дружно считали вслух опрокинутые мимо рта ложки, оброненный хлеб, рассыпанную соль… Как гласит народная мудрость, проклятье Тридцать Три Несчастья от феечек лучше всего было исполнить до ночи, ни к чему переносить его в следующий день — за время сна оно набирает силу. Тогда мелкими неприятностями дело не ограничится, а будут действительно несчастья.
— Это не природная кальдера! — глаза профессора сияли детским восторгом. Его одухотворённый вид не портили ни экстравагантная причёска, ни наливающийся фингал под левым глазом, ни оцарапанный подбородок. — Я уверен, эта циркообразная котловина с термальным источником вовсе не вулканического происхождения! Это следствие очень древнего магического воздействия. Даже представить боюсь силу применённого волшебства. Что это было? Неудачный эксперимент? Поле битвы могущественных магов? Неудачно купированный прорыв Инферно? Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду. Время хорошо зачищает следы…
Оратор опрокинул на колени очередную чашку чая, заботливо остуженную мисс Вудвилл.
— Думаю, сначала, сразу после инцидента, место катастрофы было изолированно, о чём говорят остаточные следы полной пространственной блокировки. Со временем буйство стихий угасло, тогда была построена укреплённая башенка наблюдателей, остатки которой служат сейчас своеобразной «прихожей». Не знаю, что там с башни высматривали… Позднее, когда местечко стало безопасным, его обустроили и облагородили, а блокировку перевели в капсулирование по типу ореховой скорлупы. Вероятно, кальдера долго служила пристанищем какого-нибудь волшебного семейства. Потом о нём забыли… О продолжительном периоде забвения говорят руины большого строения. Признаться, мне очень интересно, каким образом вскрыли капсуляцию последние хозяева, которым и принадлежал отремонтированный Рубеусом дом… Да-а, изумительное место! Здесь всё пронизано очень старыми зачарованиями, и трудно сказать, к какому времени они принадлежат. Сейчас так не делают. Стационарно прикопанными якорями для площадных чар не пользуются, наверное, со времён Основателей. А зря, если хотите знать моё мнение.
Флитвик отпил чаю, поперхнулся, постучал себя кулаком в грудь. Рукавом зацепил сахарницу…
— Кальдера… Сколько здесь интересного! В горячем источнике, под дном, ощущается термощит необычайнейшей конфигурации. Он остужает кипяток термальных вод до приемлемой для купания температуры, с подзарядкой от этого самого кипятка. Практически не убиваемый артефакт! Вечный! Или вон до сих пор действующий погодный щит, не допускающий в котловину морозы. И всё требует кропотливого изучения!
— Милое дитя, — вдруг обратился он к Светке, старательно намазывающей для профессора хлеб вареньем. — Не согласитесь ли вы потрудиться на ниве моего ассистента? Будет много писанины, сами понимаете.
Не слушая Светкиных заверений, что она завсегда… Филиус, вдохновенно махнув рукой, влез пальцами в розетку с вареньем, машинально их облизнул и продолжил:
— Гениальные в своей простоте и надёжности зачарования! Гениальные! Открываются такие перспективы…
Бутерброд упал на стол вниз намазкой. Проклятье почти выдохлось — не на пол шлёпнулся. Профессор задумчиво его сковырнул, зажевал, подвигал кружку, зачем-то полез в карман.
— Тридцать три! — торжественно закончили подсчёт близнецы, провожая глазами блокнот, выпавший из кармана и умудрившийся попасть в сапог Флитвика.
— Да, это прекрасное место. Жаль, долго нам здесь не пробыть.