— Дык эта… вы чё не жрёте, а? Вкусная жа жарёха-то. Ишо пирог будет, с редькой.
Светта угрюмо ковырнула ложкой странное месиво из репы, редьки, рыбы и грибов. Запах… соответствовал. Сил на дипломатию не осталось — за день вымоталась в ноль. Рядом тоскливо вздохнул профессор. Он тоже не торопился вкушать фирменные яства от доморощенного шеф-повара.
Трепетали огоньки свечей. За распахнутым окном сверчки пиликали свои серенады, орали в болотце лягушки, шелестел листвой старый вяз. Дико хотелось спать.
— …картоха поспела. Грибов жуть скока, хоть серпом коси и в снопы увязывай!
Желудок свирепо рыкнул, подгоняя нерасторопную хозяйку. Светка запихнула в рот ложку варева, стараясь не обращать внимания на вкус. Перцу и соли повар щедро сыпанул, ух, щедро!
— О, Рубеус, вы и молодой картофель отварили? Отчего же не хотите угостить? — оживлённо воскликнул профессор, отодвигая нетронутую тарелку. Светта моргнула. Вот как он выловил из обычного трёпа Хагрида полезную информацию? Педагогический опыт, однако.
— За одно и нахваленную вами копчёную форель попробуем. И ягодный компот несите! — крикнул профессор вдогонку.
«Вот это дипломатия! И не обидел, и съедобной еды получил», — думала Светка, радостно угощаясь деревенскими деликатесами.
— …молочко жирное, сладкое, как сливки. Лучче своё, домашнее, а то жа денег не напасёшься покупать-то.
Светка сонно клюнула носом. Вскинулась, понаблюдала, как полувеликан уписывал свою любимую жарёху из миски размером с тазик. Репу и редьку он любил во всех видах. И было у Руби той репо-редьки целое огромное поле. Хорошо хоть, картошки посадил не меньше. «Картоху» Светта уважала.
— …молодая корова, справная. Пасти на лугах у речки буду.
— Стоп! Повтори, что сказал! — всю сонливость словно ветром сдуло. Профессор, глядя на Светку, замер с открытым ртом и недонесённым до него кусочком рыбы на вилке. Дорвавшись до вкусной еды, слушать Хагрида он явно перестал.
— Дык эта… грю, корову к завтрему приведу…
— Откуда?! — слаженным дуэтом рявкнули Светка с Флитвиком. Хагрид аж отшатнулся.
— Плюмбумом её в стазисную клетку загонит и сюды...
— Ты что, домовика призывал? — мисс Вудвилл стиснула кулаки от досады: оставили деточку без догляду!
— Не, сюды домовик не попадёт. Я эта… когда за грибами в Запретный лес ходил — позвал.
— Вы покидали Убежище, дитя?! — схватился за сердце Флитвик.
— Всё хорошо, прекрасная маркиза, — неожиданно пропела Светка. — Всё хорошо, всё хо-ро-шо!
* * *
Холодное лето выдалось, промозглое. Ясных деньков совсем мало. Холодно и дождь.
Пристроив щеку на стопку исписанного пергамента, Светка наблюдала за тенью на стене. Раскачиваемые ветром ветки за окном складывались в причудливый движущийся узор. В библиотеке было тепло и пахло старыми книгами, расставленными на полках от пола и до потолка. Ещё был сундук, заполненный всевозможными учебниками. Его Светка придвинула к окошку, сверху бросила матрас, подтянула чайный столик со светильником… Профессор поглядел, похмыкал и приделал к сундуку мягкую спинку и боковины. Получилось удобное и уютное место для чтения. Хочешь — с ногами залезай под тёплый плед, хочешь — культурно восседай. Красота!
— …замыленный взгляд. Мы не видим очевидного. Необходимо отдохнуть и пройти путь заново, от простого к сложному. — Профессор ушёл в свои, без сомнения, умные думы. Эта его привычка проговаривать мысли вслух мисс Вудвилл не смущала, а Руби терялся, не зная, в какой момент с ним говорят, а в какой нет.
Светта, не покидая свою пергаментную «подушку», зацепила пустую кружку из-под кофе и принялась возить её по столу. Надоело всё. Хотелось удрать в Лондон к простым людям и хорошенько там покуролесить. Бар разгромить, например, или с байкерами подраться. А потом полиции нахамить. Романтика!
Не получалось у них ничего с модификацией древнего ритуала.
В понимании Светты, любой ритуал можно сравнить с поделкой из коробки детского конструктора — особо любимой игрушки её детства. Конструкции бывают разные. Сложная поделка содержит целую прорву планок, уголков, деталек, болтиков, гаек и прочих милых сердцу ребёнка мелочей, которые можно всячески менять местами, в результате получая нечто новое и интересное. Большинство сложных поделок изменениям почти не подлежат. Из смастерённого грузовика без дополнительных деталей вертолётик не собрать. А из прямоугольного ящичка кубик или октаэдр «слепить» можно запросто. Чем проще ритуал, не содержащий специфических включений, тем он «пластичней». На уже собранной основе можно всякое разное навинтить.
Ритуал «Кровь во спасение» был прост, как кубик из конструктора. Казалось бы, разбирай его на составляющие и моделируй, что надо. Как бы не так! Его основа топорщилась исключениями и не принимала «планки-гайки», хоть плачь!
И вот ночью профессора осенила гениальная идея — проверить свою родословную, на которой вообще-то и строился весь расчёт.
— Зачастую то, что лежит, можно сказать, под носом, замечаешь далеко не сразу. Потом удивляешься — как сразу не понял? Элементарно же! — маленький профессор досадливо вздохнул.
— Процент общей крови удручающе мал… Концепция «все чистокровные друг другу родня» в данном случае не актуальна. Слишком далёкое родство…