Профессор зажмурился и пальцами помассировал глаза. Потом смачно зевнул, деликатно прикрыв рот ладошкой. Иссякшее проклятье забрало много сил.
— Почему? — тихонько спросила Светка.
— Феи, — грустно улыбнулся сонный Флитвик. — Год-два, и нас выживут из кальдеры феи. Это местечко они облюбовали для себя. Здесь же идеальные условия: мягкий климат, вдоволь пропитания и минимум естественных врагов. Лес к западу от дома они уже превратили в свои Поляны — сверху это хорошо видно. Скоро здесь будет новое Царство Фей.
Глава 11
В багаже профессора оказалась личная сова. Пара дней скрупулёзного изучения стен возле превратной башенки, и Флитвик нашёл специальную дверцу-проход для почтовых птиц. Вскрыл, тут же отметив свою сову как единственного пользователя этой «дырки» в большой мир. Но первой в путь отправилась не сова, а возникшая словно ниоткуда феечка, которая с радостным визгом вылетела в Запретный лес. И не волновали малявку никакие щиты-запреты! Флитвик только досадливо вздохнул… и пошёл домой. Чинить препоны феям… он не настолько отважен.
Принесённые почтовой совой газеты порадовали кричащими заголовками: «Жуткий кровавый ритуал в Хогвартсе!», «Бесчеловечная резня в школе!», «Неудачная попытка вызвать демона или ритуальное жертвоприношение?», «Кто в ответе за Хогвартсовскую резню?»
В газетных статьях смаковались страшные подробности некого ритуала, в котором были зверски убиты профессор чар Филиус Флитвик и Рубеус Хагрид, хранитель Ключей Хогвартса. Их останки и следы темномагического чертежа были обнаружены в углях пожарища на месте одного из подсобных помещений лесника.
Хагрид на удивление спокойно воспринял весть о своём сгоревшем доме. Повздыхал, конечно, но возмущаться не стал. Светта с профессором облегчённо переглянулись. Скандал со слезливой истерикой в исполнении полувеликана пережить было бы непросто.
Профессор с удовольствием просматривал крикливые статейки и выглядел совершенно довольным сотворённой пакостью:
— Я на скорую руку создал гомункулов из крови — моей и Рубеуса. Не живых, конечно. Подобным искусством не владею. Просто куски мяса и костей, повторяющих форму наших тел. Их обгорелые частицы должны были обнаружить при раскопках пепелища, магически опознать и… Тут-то и пригодился одноразовый африканский амулет с эманациями смерти сильных волшебников. Выиграл его в карты ещё по молодости лет, кхм. Скорее всего, запрещённая вещь в наших краях, но точно не знаю. Возможно, имеет прямое отношение к некромантии. У африканских шаманов свои законы — на наши запреты им плевать. Давно нужно было от него избавиться…
И что мы имеем в результате? Вот увидите, дети, в следующих выпусках «Ежедневного пророка» будут смаковать подробности о моём сумасшествии. Якобы лишившись рассудка, я решил провести призыв демона, для этого принёс в жертву Рубеуса, но дело закончилось моей гибелью и пожаром. Собственно, именно таков финал девяноста девяти и девяти процентов призывов дилетантами.
— Но профессор, ваша репутация! — охнула Светка, схватившись за щёки.
— Это забудется, — грустно улыбнулся Филиус Флитвик. — Надеюсь, в памяти учеников я всё же останусь учителем и деканом, а не свихнувшимся призывателем.
* * *
Её разбудило странное ощущение, словно кто-то выбившийся из сил отчаянно звал на помощь.
Светта выругалась от избытка чувств, соскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться. Стараясь не шуметь в сонной тишине дома, она на цыпочках прокралась к двери, осторожно отодвинула засов и вышла в ночную темень. Вот уж действительно ночь! Пасмурно: ни луны, ни звёзд, ни огонька вдали. Даже для явно не человеческого светкиного зрения темнота, обычно расцвеченная в серо-зелёные тона, сегодня с трудом просматривалась на пять шагов. Судя по всему, скоро ожидался дождь. Эх, надо было лампу взять! Хотя в лесу толку от того светильника…
А вот то, что пришлось идти в сторону фейских Полян, Светке совсем не понравилось. Зов своего попавшего в беду фамильяра она узнала сразу. Спрашивается, что здесь делал Кот? Ведь предупреждала же!
В густых зарослях кустарника асфальтовые дорожки никто проложить не догадался. Пришлось шариться наощупь. Кот был уже где-то близко — Светта это чувствовала и даже восприняла несколько невнятных картинок, в которых ничего не поняла.
В высокой траве слышалось тихое журчание. Ручей? Аккуратно проверяя ногой путь, мисс Вудвилл нащупала край провала. Глубокий бочаг-колодец с весело журчащим родником на дне. Кот был в бочаге. Плюхнувшись на пузо и свесив голову в дыру, она попыталась рассмотреть бедолагу, но уловила лишь едва слышный даже не мяв, а сип. Сознание захлестнули образы невыносимого холода, осыпающихся под когтями крутых стен и беспросветного отчаяния.
Рискованно свесившись и сунув одну руку в бочаг, а другой уцепившись за ветку, Светка попыталась наощупь достать Кота. Тщетно — слишком глубоко, даже дна не видно, но некое ощущение пустоты говорит, что до питомца не меньше пары ярдов. Ладно, мы пойдём другим путём. Сучковатую длинную палку — бывшее засохшее деревце, спущенную вниз на манер трапа, котяра видел, но самостоятельно добраться до средства спасения не мог — слишком обессилел.
— Была не была! — пробормотала мисс Вудвилл, быстренько раздеваясь. Оставшись в одних «мальвининых» панталонах, осторожно сползла по палке вниз. Впервые с момента обретения тела Светка порадовалась собственной худосочности. Хорошо быть почти невесомой роднёй феям! Будь она потяжелее, гнилая жердь точно бы не выдержала. И так под её тушей гнулась и угрожающе потрескивала. От ледяной воды перехватило дыхание, и обязательный взвизг застрял где-то в груди. До боли стиснув зубы и часто дыша, погрузилась почти по пояс — главным образом из-за мягкой глины на дне, в которой ноги утонули до колена. Дно неохотно отпустило добычу, но выдрать конечности из вязкой ловушки у Светки получилось.
Чёрный Кот маячил почему-то белесым пятном у противоположной стены природного колодца. Он уцепился передними лапками за выступающий из стены камень, и только ушастая голова торчала из воды. Светка охнула, схватила несчастного питомца, прижала к себе, стараясь согреть переохлаждённое тельце. На котофее не было шерсти. Вообще. Даже вибриссов и кисточек на ушах не осталось.
— О-о-о, на фей охотиться ходил, — дрожащим, но не предвещающим ничего хорошего тоном протянула она, стуча зубами и быстренько направляясь на выход. Кот издал тихий жалобный звук. — Знаешь, даже ругать тебя не буду. Ты уже своё получил, — пристраивая онемевшие от холода ступни на обломанные остатки сучьев, не смогла промолчать Светта. — Ходи теперь лысый, кошачье посмешище! — и, не внимая робким оправданиям, полезла наверх.
Непослушные ноги, измазанные глиной, норовили соскользнуть с палки, ещё и странный звук слышался, словно что-то металлическое постукивало по дереву. Добравшись до края бочага, она выползла на траву и, перевернувшись на бок, принялась вытирать сорочкой настрадавшегося фамильяра.
— Не кормим мы тебя, что ли, — с нежностью бурчала Светка, ощупывая рёбрышки и лапки в поисках травм. — Костлявый, как я, позвонки вон пилой торчат. А под шёрсткой незаметно было… Вроде всё целое, — закончила осмотр. Помахав волшебной палочкой, наложила на нижнюю рубашку согревающие чары, укутала в неё жертву фейского возмездия, усыпила и облегчённо выдохнула.
Теперь можно и о себе позаботиться. Занявшись мокрыми панталонами — эх, испортила любимые «мальвинские» труселя с кружевами ниже колен и вышитыми шёлком незабудками! — обнаружила неожиданную находку: на щиколотку намоталась грубая цепочка довольно большого медальона или чего-то подобного.
Стараясь не касаться руками болтающегося неизвестного артефакта, аккуратно за цепочку сняла с ноги находку.
Медальон не был округлым или, скажем, овальным, как принято в украшениях подобного типа. Ассиметричные углы, выпирающие рубчатые грани, какие-то бороздки и бугорки… И всё это украшено целой россыпью «небрежно брошенных» блестящих камушков. Цветовую гамму в потёмках Светка разглядеть даже не пыталась, а зажечь Люмос ей в голову не пришло.
Странная штуковина… Опасная. Недаром от одного взгляда на неё все волоски на теле встали дыбом. И всё равно на уродливый медальон хотелось смотреть, не отрываясь. Взгляд словно прикипел к смещённому с середины камешку с пульсирующей искрой в глубине. Камень — вроде бы кристалл, а может, и стекло, или вообще пластиковый индикатор какой-нибудь.
Индикатор… как на взрывном устройстве. Светка замерла, моргнула, сбрасывая наваждение. Вещь была чужой. Нет, не так, эта ШТУКА была чуждой всему, что Светта видела в своей жизни. Это сделали не люди и не ситхе — после волшебной чашечки, оставленной в подарок за излечение Сумеречного горностая, манеру исполнения жителей холмов она примерно представляла.