«Хорошо, что ты не уточнял аврорам, какая именно пыльца у тебя пропала. И впредь не проболтайся. Блэки разбираться не будут — кто украл, у кого украли… им нужно наглядно отомстить, чтобы народ, услышав об этом, содрогнулся. Репутация, однако! А жить-то хочется».
— Жить хочется, — эхом откликнулся Хагрид, машинально притиснув к груди запрыгнувшего на скамейку Кота.
Стать в этой кровавой истории крайним Хагрид не желал категорически.
* * *
Приход чужого в сарай Хагрид пропустил. Чуйка рассказывала интересную магловскую книжку о мальчонке, которого вырастили волки. Откуда только она этих историй нахваталась? Недавно, вон, про феечку рассказала, которая жила у сквибки, сбежала с жабой и чуть за крота замуж не вышла. Уж как Хагрид хохотал над похождениями мелкой дурёхи!
Руки толкли, подсыпали, набирали мерный стаканчик сырья, а он весь был там, в чудесных джунглях, где жили разговаривающие звери… Когда на чурбачок напротив присел чужак, Хагрид вскинул глаза, но не удивился — ждал, не сегодня, так на днях. Чуйка утверждала, что лесника Блэки не пропустят, обязательно навестят.
«Страха не показывай. Ты вообще не при делах», — деловито распорядилась Чуйка. Как маленькому указывает! Он сам знает, чё делать.
Сходу определить возраст сильного волшебника трудно. Внешне маги надолго застревали «от тридцати». Незваному гостю, может, уж за сотню натикало, а так глянешь — парень бойкий… Этот в школе при Хагриде вроде не учился. Хотя Блэки все друг на дружку похожи, и толком к их отпрыскам лесник не приглядывался. А вот аура у гостя… Это же надо — столько не снимаемых проклятий насобирать! Изъяны, прорехи, муть всякая. И сущность присосалась… а нет, сущность специально подсадили, для чего-то. Вот затейники! И артефактами обвесился, как модница побрякушками. Вон та цацка как раз сущность держит, чтобы не удрала. А эта мозги «ковшиком» накрыла… зачем-то.
«Не отвлекайся! — напряжённо одёрнула Чуйка. — Соберись!»
— Я пришёл за твоей жизнью, полувеликан, — осклабился гость, поигрывая кинжалом с серебристым клинком.
— Ну, попробуй, — равнодушно откликнулся Хагрид, продолжая растирать в ступке белесые соцветия. — Я за свою жизнь не шибко держусь — горевать по мне некому. Но и так просто не дамся. Оторву головёнку-то дурную.
Опростав в миску растёртый в труху ингредиент, всыпал новую порцию сухих цветков, продолжил работу в тишине. Опасности от гостя он не чуял.
«Похоже, Блэк пришёл напугать и что-нибудь выведать», — шепнула Чуйка.
— Ты можешь откупиться, — вкрадчиво произнёс гость. Хагрид фыркнул:
— На кой те горсть сиклей — все мои сбережения? Небось, на стаканчик дорогой выпивки не хватит. А простецкое бухло ты вряд ли пьёшь.
— Мне нужна информация, — оскалился Блэк, со стуком вогнав клинок в толстую дубовую столешницу. Хагрид тяжко вздохнул:
— Дык, об оборотне мне не докладывались. Чай, ни кровью, ни харей не вышел. Знал бы, аврорам рассказал — допрашивали ужо. Чё мне скрывать-то? А так… знаешь, Блэк, ежели я бы знал о Люпине, то в полнолуние закрылся бы в своей избушке и до солнышка не выглядывал! Что бы я с ним сделал-то, без волшебной палочки? Думаешь, тупой, не понимаю? Нет, Блэк, сидел бы я тихо в избушке, грыз сухарик под волчий вой, и хоть весь Хогсмид Люпин сожри! Это идиотом надо быть, чтоб при полной луне по лесу шляться. А детишек жалко, да. Не знал я их, всё одно жалко. Дурни молодые, что с них взять? Кто в школе не куролесил? Щас вспомнить стыдно, а ведь было! Тота жа.
Залив в горшке изрядную горку цветочной трухи маслом из пыльной бутыли, Хагрид испытующе покосился на задумавшегося гостя.
— Откупиться, говоришь… Знаю я одну тайну. Подслушал нечаянно, давненько дело было. Но вот нужна ли она тебе?
— Сам решу, нужна или нет. Говори.
— Сначала пообещай, что обо мне никто не узнает. Я эта… не я тебе сказал, и всё тут! Мало ли…
— Поклясться? — прищурился гость.
— Не, Слово Блэка, и ладно.
— Обещаю, — гость склонил капюшон. Подумав, накинул чары приватности.
— Ну, слушай. Учился я с парнем одним: он слизеринец, а я на Гриффиндоре. Он постарше малость. Звали его Том Реддл. Вот однажды мне зверька раненого полечить надо было, а зелье взять неоткуда. И додумался я, обалдуй малолетний, стащить у Слизнорта бутылочку костероста. Сунулся в его кабинет, а там всё чарами закрыто. Тут и хозяин нагрянул. Спрятался я в чуланчике и сижу, громко дышать боюсь. Декан песенку мурлычет, пергаментом шуршит. Пришёл Том и давай про какие-то крестражи спрашивать. Слизнорт ему обстоятельно рассказал, только я мало что понял. Вроде как, чтоб после смерти не исчезнуть, делается штука из куска души. Мол, помрёшь, а из штуки этой снова возродишься. Я в щёлку смотрю — Том весь радостный сделался, глаза горят, руки трясутся. Говорит, мол, чё один-то делать, надо семь штук! Число хорошее, магическое.
— Как, говоришь, его звали? — задумчиво переспросил Блэк.
— Тогда Том Реддл, а сейчас Лорд Волдеморт. Вот такая у меня тайна.
Ушёл гость незваный, явно сильно озадаченный. Хагрид проводил его до двери, убедился, что он точно отбыл восвояси, и присел на лавку. Как он мог забыть эту историю? Вот совсем же не помнил, а щас раз — и вспомнилось! Даже почудился запах пыли и гнилого дерева из того чулана. И где-то близко разлитого Бодроперцового зелья… Аж в носу засвербело!
«Да просто всё. Пока пацаном был, это казалось неважным, потому и забылось, — рассудила Чуйка. — Хорошо, что вовремя вспомнил. Очень к месту пришлось. Глядишь, пригодится Блэкам в интригах. Ты молодец!»
Довольный похвалой лесник пошёл доделывать мазь, а Чуйка тайком перевела дух. Навевать на Хагрида столь сложные грёзы у неё получалось с трудом. А что делать? В этом полетевшем в тартарары каноне Гарри Поттер уже вряд ли родится. Кому-то же надо с Волдемортом разбираться, раз Альбус того-этого. Почему бы не Блэкам? А если и они не захотят, то… Светина совесть чиста. Оставаться на островах она всё равно не собиралась.