Операция «Клипер» (В июле сорок пятого): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И как далеко готова шагнуть Британия ради свободных выборов в Польше?

— Очень далеко. Вплоть до введения британских войск в эту страну, перед которой мы в неоплатном долгу с осени тридцать девятого!

— Но ведь это очень и очень опасно! Такой шаг может иметь очень серьезные последствия, вплоть до начала новой мировой войны, — с опаской молвил Стэмплтон.

— Риск, конечно, существует, но выигрыш сторицей окупит все понесенные затраты! Посуди сам. Освободив Польшу от русского влияния, мы полностью перечеркиваем все успехи русских в Восточной Европе за последний год. Старая лиса Бенеш и румынский король Михай уже не будут столь откровенно смотреть в рот Сталину. Мы сможем восстановить свое влияние в Венгрии, да и балканские коммунисты Тито и Димитров охладят свой неуемный пыл. Кроме того, освобождение Польши придаст силы антисоветскому подполью в Прибалтике и украинским националистам на Западной Украине. Это очень важные факторы и каждый здравомыслящий политик должен с ними считаться.

Закончив говорить, Черчилль отложил сигару и с интересом посмотрел на собеседника в ожидании его контраргументов. И они незамедлительно последовали.

— Мне кажется, что не стоит ради демократизации Польши доводить дело до такой крайности, как война с русскими. Эти пустоголовые ясновельможные паны не стоят того, чтобы ради них проливалась кровь моих соотечественников. На мой взгляд, для решения польского вопроса в нашу пользу, следует опереться на Америку. Там довольно сильное польское лобби, поддержка которого важна для любого обитателя Белого дома. Как бы высоки не были бы успехи Красной Армии в Европе, Сталин никогда не решиться конфликтовать с первой экономикой мира.

— Не стоит сильно рассчитывать на американцев, Чарльз. Они отнюдь не добрые соседи, что при пожаре дадут вам свой садовый шланг и ничего не потребуют взамен. Спасая Британию от немецкого разгрома в начале войны, мистер Рузвельт не забыл ненароком приставить к моему виску дуло револьвера и заставил подписать созданную им Атлантическую хартию. Она — смертный приговор всей нашей колониальной системе, без которой Англия не может претендовать на роль мировой державы. Играя роль джентльмена, за годы войны Рузвельт не прибегал к шантажу при решении спорных вопросов между нашими странами, но нет никакой гарантии, что Трумэн сохранит эту линию поведения. Возможно, у нашего «старшего брата» есть свои планы в отношении Польши, сильно разнящиеся с нашими планами, а также неизвестна цена их поддержки в этом вопросе.

— Может, следует попытаться найти с маршалом Сталиным разумный компромисс для наших интересов. В Ялте он неоднократно говорил, что компромисс весьма полезная вещь. Не думаю, что после таких огромных потерь, что понесли русские в этой войне, он не будет стремиться к мирной передышке, — продолжал не соглашаться с премьером Стэмплтон, чем вызвал неожиданную вспышку гнева у собеседника.

— Да, как вы не поймете, Чарльз, что Сталин откровенный враг нам и нашим интересам! И враг очень и очень опасный! — гневно выпалил Черчилль, начиная терять самообладание. — Все то время, что он находится у власти он только и делает, что неуклонно наступает на наши интересы подобно танку. А в последние пять лет особенно! Во всех делах, которые я с ним веду, находясь на посту премьер-министра, он стремится получить для своей страны хоть минимальную, но выгоду. И делает это так, что даже, отказывая ему в той или иной просьбе, я наношу Британии вред. А если соглашаюсь, то наношу стране вред в два, а то и три раза больше! Мне надоело постоянно ублажать Сталина за счет наших интересов!!

Выкрикнув эту яростную тираду, Черчилль вскочил с места и, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, вцепился в спинку своего кресла. Лицо его покраснело от гнева, глаза пылали огнем негодования, а губы скривились в злой гримасе. Черчилль попытался совладать с собой, но не смог удержаться, и метнул в Стэмплтона полный недовольства выразительный взгляд.

— Простите меня Уинстон, но мне кажется, вы несколько перебрали с употреблением алкоголя, — удивился собеседник, но премьер энергично запротестовал.

— Нет! Перед вашим визитом я позволил себе промочить горло несколькими глотками бренди, и не более того.

Черчилль решительно одернул на себе пиджак и снова сел в кресло. Премьера очень подмывало действительно смочить бренди пересохшее горло, но он сдержался.

— Сейчас ситуация складывается для нас самым благоприятным образом. По заверению военных нынешнее положение наших войск в Германии очень удобное для нанесения удара по русским, чьи армии понесли серьезные потери во время боев за Берлин, особенно в танках. Кроме того, выполняя ялтинские договоренности, Сталин начал переброску своих войск на Дальний Восток для войны с Японией. По данным разведки она уже началась из районов Прибалтики и Восточной Пруссии. Разведка также доносит, что с завершением войны русские находятся в самом благодушном настроении. Все только и говорят, что о скорой демобилизации, к новой войне никто не готов. Если нанести по ним внезапный удар, то он полностью ошеломит и деморализует их. Пока они придут в себя и обретут боеспособность, мы уже будем в Польше, а там будет видно. Если господь Бог будет милостив к нам, мы возьмем Варшаву, если не очень, то хотя бы часть Польши, но даже это кардинально изменит весь политический расклад в Европе. Наши тайные союзники в восточной Европе, на Балканах, в Прибалтике, на Украине поднимут голову, возьмут оружие, и господину Сталину придется ещё долго ждать мира.

— В ваших словах Уинстон, безусловно, есть определенный резон, да и в компетентности наших военных не приходиться сомневаться, но есть один очень опасный нюанс. Начав войну против Сталина, не окажемся ли мы один на один с русским медведем? Поддержат ли нас американцы, ведь наши европейские дела для них менее важны, чем победа над Японией? Ведь это вопрос чести для них.

— Вы абсолютно правы дорогой Чарльз, задавая этот вопрос. Американцы хорошие ученики. Они быстро научились превыше всего блюсти свои интересы и вступать в войну в её окончании, а не в начале. Однако во всем остальном искусстве пускать туман, они все ещё дети, — снисходительно произнес Черчилль.

— Начав активные действия против русских, мы постараемся сделать это так, чтобы Трумэн не смог остаться в стороне, при всей его заинтересованности в русских. Мы поставим его перед свершившимся фактом, и не позволим остаться в стороне от схватки со Сталиным.

— При всей моей уверенности в вашем высоком искусстве политика, я не совсем уверен, что англичане также дружно пойдут за вами воевать против Советов, как в сороковом году они пошли сражаться против Гитлера. Они видят в них союзников и, подобно русским, желают мира и не простят вам пролития новой крови, — выложил свой последний козырь сомнения Стэмплтон.

— А вот здесь, вы глубоко ошибаетесь дружище, впрочем, как и все англичане, — торжественно изрек Черчилль. — Воевать с русскими будут немцы, а мы только будем помогать им бороться с коммунистическим игом! Сдавшиеся к нам в плен соединения вермахта, по моему тайному приказу, все ещё не разоружены. Все они находятся в полевых лагерях и проходят постоянную военную подготовку. Представьте, 700 тысяч человек стоят с винтовкой у ноги и только и ждут приказа идти в бой против русских. И смею вас заверить, они будут драться за свои города и близких ничуть не хуже, а возможно и лучше, чем они дрались при Адольфе.

— Браво, браво. Такого нестандартного хода никто из наших дорогих союзников наверняка не ожидает. Снимаю шляпу перед вашим талантом Уинстон. Очень сильный ход, способный оказаться решающим аргументом, в споре за Польшу, — негромко похлопал в ладоши Стэмплтон. Серые глаза оппонента быстро забегали в поиске изъяна конструкции, и вскоре он был найден. Старина Чарльз также не был новичком в политике.

— Все, что вы мне изложили — прекрасно. Я вижу только одну слабую сторону вашего плана — это Трумэн. Мне приходилось встречаться с ним в сорок втором, в Квебеке, и он оставил не совсем приятное впечатление. В отличие от Рузвельта, всегда оставлявшего оппоненту путь к почетному отступлению, Трумэн действует ограниченно прямолинейно, если не сказать хамски. Типичный ковбой конца прошлого века, который сначала стреляет, а затем смотрит, в кого он выстрелил. Такой человек может взбрыкнуть в самый ответственный момент, не столько из-за политического разногласия, сколько из собственной вредности и гонора.

— Мне всегда нравилась ваша проницательность, Чарльз. Гарри Трумэн действительно может преподнести нам немало неприятных подарков, тем более он считает себя непревзойденным специалистом в области международной политики, да и в ведении войны. Но я уже принял определенные меры. Завтра у меня встреча со Старбеком и Кэнингемом. У них имеются хорошие связи с теми, кто финансировал предвыборную кампанию мистера Трумэна и, следовательно, имеют рычаги влияние на него. Без их денег он никогда бы не стал президентом Америки, — многозначительно сказал Черчилль и Стэмплтон был вынужден согласиться с ним. — Думаю, янки заинтересует предложение получить большую часть германского пирога с тарелки Сталина. Нам будет вполне достаточно северного побережья Германии, при полном господстве наших войск во всей Польше.

— Не могу сказать, что я в полном восторге от ваших новых идей, Уинстон, но вынужден признать, что исполнение их пойдет на пользу интересам британской нации, — вынес свой вердикт Стэмплтон.

— Ещё как пойдет! — горячо заверил его Черчилль. — Нужно только действовать решительно, без всяких колебаний и тогда мы надолго отобьем у мистера Сталина желание совать свой нос в европейские дела.

Когда гость покинул кабинет премьера, изнывающий от жажды Черчилль, налил в стакан бренди и торопливо отпил из него глоток. Затем подошел к каминной полке и устремил пытливый взгляд в небольшой портрет, стоявший там в скромной рамке.

Летом сорок четвертого, когда русские войска вошли на территорию Польши, Сталин прислал британскому премьеру на память свой портрет, в чем тот усмотрел скрытый намек. Старый ястреб не забыл этого болезненного укола.

Глядя на спокойное лицо своего давнего противника, он отсалютовал портрету бокалом с бренди и торжественно произнес:

— Мы еще поборемся с вами, мистер Сталин!

Глава II.

По ту сторону большого пруда.

Уютно устроившись в президентском кресле своего великого предшественника, мистер Гарри Трумэн занимался большой политикой. По воле случая, оказавшись на вершине власти, выходец из Миссури жаждал активной деятельности. К этому его подталкивали не столько желание принести пользу американскому народу, сколько желание доказать, что он является самостоятельной фигурой в большой политике.