Такер выругался.
— Дасти, — произнёс он так, словно имя лучшего друга было просто продолжением потока брани.
— Он вообще в курсе, что ваши школы больше не играют друг против друга?
— Скоро снова начнут, — сказал Такер, покачав головой с недоверчивым смешком. — Как мне вообще это переплюнуть?
— Переплюнуть? — переспросила я. Да он, должно быть, шутит. — Он нарисовал это у тебя на доме.
Такер направился к крыльцу.
— Только на тех участках, которые я как раз собирался покрасить. По сути, мне нужно его поблагодарить — это ускорит процесс.
Я осталась стоять у подножия ступенек.
— Я никогда не пойму ваших отношений.
Такер придержал дверь, его лицо было спокойным и расслабленным.
— Ты идёшь?
Пока я смотрела на него, стоящего на крыльце этого милого деревенского дома с открытой дверью, перед глазами пронеслись образы того, что могло бы быть у нас за эти пять лет. Мы вместе верхом на лошадях, работа в саду под открытым небом, участие в собраниях городского совета, выпечка для школьных фондов, поддерживающих театральные постановки. Мы красим этот дом вместе — конечно, в более яркий жёлтый, а не в синий, который он выбрал, ремонтируем сломанные заборы или помогаем соседям загонять стадо заблудившихся коров. Эта жизнь была настолько далека от той, что у нас есть сейчас, что от тоски у меня заболело сердце.
Я тосковала по нему, по его тёмным глазам и хмурым бровям, по тому, как он смотрел на меня, словно был… счастлив.
Я тоже хотела это почувствовать. Я хотела всего этого с ним.
— Всё в порядке? — спросил он, наклонив голову набок.
— Да. — Я сглотнула, поднимаясь по ступенькам к единственному парню, которого я когда-либо по-настоящему любила. — Я иду.
Глава 17
Джун
Когда я вышла из комнаты на следующее утро, отец уже был на ногах, одет в свой лучший воскресный костюм и выполнял упражнения для колена на диване.
— Как колено? — спросила я, потягиваясь и закидывая руки вверх.
Шея неприятно ныла, кажется, я спала как-то не так. Хотя, учитывая, что ночь я провела, ворочаясь с боку на бок, неудивительно.
— Нормально. Ты пойдёшь в церковь?
— Конечно.
— Хм, — пробормотал он, нахмурившись. — Не ожидал.
Что-то тут было странное. Его поведение отличалось от обычного.
— Почему? Я всегда хожу с тобой в церковь.
— На прошлой неделе не пошла.
— Потому что как раз перед этим позвонила бабушка…
— Хм, — снова пробормотал он, и на его лбу пролегла глубокая морщина.
— Спасибо за доверие, пап, — пробормотала я. — Во сколько выходим?