— Ага.
— Это интересно. Она ведь живёт в Билере?
— Да.
Он выдавил немного мази мне на колено и нежно размазал пальцами. Его деликатное движение творило с моим сердцем что-то непостижимое. Этот человек умел быть заботливым, и это выбивало почву из-под ног. Я чуть ли не ёрзала на борту грузовика, чувствуя его прикосновения.
— Вы вместе? — спросила я.
— Я сейчас ни с кем не встречаюсь.
— Поняла. — Я кивнула, делая вид, что понимаю. — Одинокий парень, пробует встречаться, чтобы найти ту самую.
— Я ничего не «пробую», — сказал он, открывая ещё один огромный пластырь, подходящий для колена.
— Конечно. Я не хотела ничего такого сказать…
Он сделал шаг ближе, слишком близко для простого наклеивания пластыря. Он аккуратно наложил его на колено, проводя пальцами по краям, чтобы приклеить его. И этим полностью выбил из меня слова. Он не смотрел на пластырь, он смотрел на меня, почти нависая. Когда он закончил, он смял мусор, бросил его в аптечку, а потом положил руки выше моих колен, наклонившись чуть ближе к борту грузовика.
Это было абсолютно уместно. Никакого дискомфорта. Его бедра прижались к моим ногам, заставляя меня забыть собственное имя.
— Спасибо, — прохрипела я, чувствуя, как пересохло горло.
Это заставило его чуть улыбнуться.
— Пожалуйста.
Но он не отошёл. Не двигался. Остался там, так близко ко мне, возвращая меня к воспоминаниям, как мы целовались на этом самом борту грузовика после того, как стали королём и королевой выпускного. Моя корона упала на глаза, и он аккуратно снял её, потом просто швырнул в кузов, где отломал половину камней.
Я до сих пор хранила ту сломанную тиару где-то.
— Кажется, служба уже началась, — прошептала я.
— Жаль.
— Правда?
Его взгляд упал на мои губы.
— В каком-то смысле. Я знаю, что должен быть там, но всё, чего мне сейчас хочется…
О, как же я хотела, чтобы он сделал именно то, о чём явно сейчас думал. Но вчера вечером мы чуть не поцеловались, и я остановила его. Почему я это сделала? Сейчас мой мозг плыл где-то в дымке, окутанный запахом его одеколона и теплом его рук на моих ногах.
— Кажется, это была плохая идея, — сказала я, вспоминая, как его губы вчера касались моей кожи.
— Кажется, ты остановила поцелуй, которого хотела, но считала неправильным.
— Потому что это была плохая идея, — прошептала я.
Он едва заметно пожал плечами, и я не была уверена, не придумала ли себе этот жест.
— Ты пробуждаешь это во мне.
— Искушение забыть о здравом смысле?
— Просто желание тебя.
Мне бы нашатыря. Или хороший, крепкий удар по спине.