Роковой год цесаревича Николая: читать начало книги онлайн

— Я буду — если ты захочешь, милый Ники, — грустно прошептала Матильда. — Но я все время думаю о твоей нюрнбергской кукле.

— Ты опять про Леньяни? — с досадой переспросил цесаревич, распутывая тугие шнурки балетного корсета. — Дела мне нет до нее!

— Я про другую — ну хорошо, назовем ее более точно гессенской куклой, хотя Нюрнберг там совсем рядом…

— Аликс? — Ники расхохотался. На этот раз искренне. — Можешь не беспокоиться. Жду встречи с тетенькой Эллой, чтобы наконец раз и навсегда покончить с этой темой. Я уже и речь продумал. Скажу — хватит с меня ваших фантазий, тетенька. Я сам решу, на ком и когда мне жениться… Ну что это за шнуровка такая! Никак не поддается…

— Оставь, мой милый, — Матильда нехотя высвободилась из его объятий. — Мы же в театре. Наверняка кто-нибудь подслушивает под дверью прямо сейчас.

— Маля, ты меня просто убиваешь, — расстроено сказал цесаревич, без сил падая в истертое кресло у стены. — Если бы я только мог вытащить тебя отсюда! Я дал бы тебе всё, ты бы танцевала только на императорских балах — и только со мной.

— Вот еще! — кокетливо отозвалась Матильда, вернувшись к своему обычному приподнятому настроению. — Балет — это лучшее, что со мной могло произойти. Прости, Ники, но ты на втором месте после его величества Танца. И перестань травить себе душу, воображая нашу свадьбу. Этого никогда не произойдет — будь реалистом, милый!

— Ты говоришь совсем как Мама, — вздохнул цесаревич. — Она и слышать не хочет о тебе… А к Папа я и вовсе не пошел после разговора с ней… Почему Ксении можно всё, а мне ничего? — с детской обидой вопросил Ники.

Матильда убрала графский перстень Красинских в кедровую шкатулку, которую цесаревич привез ей из Египта, и старательно заперла крышку, инкрустированную золотыми жуками, фараонами из слоновой кости и черными котами из оникса.

— Ты наследник престола могучей империи, милый Ники, — пожала плечами Матильда, вновь закутываясь в шаль. — Хочешь ты этого или нет, но на тебя смотрит весь мир.

Ники упрямо поджал губы. Цесаревич уже давно всерьез обдумывал отречение от грозной шапки Мономаха, сумрачной тучей нависающей над ним с самого его рождения. Как хорошо живется обычным великим князьям, которые до самой старости ведут простую офицерскую жизнь, никто и внимания на них не обращает!

Скорее бы отцу стало лучше! Тогда Ники сможет объявить семье о своем решении. Папа, конечно, сильно огорчится, но ведь есть еще брат Джоржи — доктора уверяют, что горный климат Абастумана скоро поставит его на ноги, кавказский воздух — лучшее лекарство при чахотке; а еще подрастает брат Миша, ему уже пятнадцать лет…

— Ладно, — Ники встал и оправил гвардейский мундир. — Пусть я пока не могу на тебе жениться — но хотя бы распоряжусь, чтобы окна тебе заклеили. Моя графиня не должна мерзнуть.

21–25 февраля. Петербург

Балов в этом месяце было слишком много. В Зимнем дворце: Большой бал, потом Первый Концертный бал, через четыре дня — Второй. В Аничковом: сначала бал попроще, для разминки, а затем, при чудном солнечном освещении, презабавный фоль-журне, на котором Ники и Сандро плясали девять часов подряд, как истинные мученики! Кружились в бешеном котильоне, фигуряли, бегали по всему залу и в изнеможении падали на стулья, чтобы через короткое время вновь скакать по паркету. Друзья пропотели раз двадцать; платки превратились в мокрые тряпки.

А еще был шикарный бал в отеле германского посольства на Большой Морской. У Вердера собрался весь Петербург! Даже Папа согласился приехать. Ники до двух часов ночи танцевал с самыми красивыми дамами: графиней Шуваловой в платье трудно уловимого цвета «электрик» с голубой перевязью; графиней Родигер в платье из белого газа, отделанного лентами «омбре», и бриллиантами в прическе; графиней Гейден в платье из шелка светлой стали с античными кружевами, дополненными цветами фиалки… Папа, конечно, не танцевал, играл в соседней комнате в винт со своими занудными министрами, а Мама исполнила кадриль с германским послом, мазурку — с австрийским, а потом Ники так увлекся своими нарядными партнершами, что про родителей совершенно забыл.

Но самый лучший бал этого сезона — костюмированный! — дал граф Шереметев двадцать первого февраля.

— Ребята, ребята, — твердил Ники за пару недель до этого грандиозного события, — я в полном отчаянии! Как? Как нарядиться? Вот вопрос, который не дает мне спать по ночам! Идеи есть?

Ксения и Сандро сидели у цесаревича в кабинете, призванные на особо важное совещание. Эти трое всегда были дружны, но после недавней помолвки стали и вовсе неразлучны.

В кабинете было четыре удобных стула — тяжелых, резных, крытых зеленым сафьяном. Рабочее кресло цесаревича удивляло невиданной конструкцией — мебельный мастер Стремборг спрятал в толстой дубовой ножке винт-стержень и рессоры из пары стальных полос, благодаря чему Ники мог крутиться на сиденье и задорно раскачиваться туда-сюда.

Однако молодежь, вместо того чтобы восседать на византийской мебели, устроилась на полу возле уютного камина. Сандро нежно обнимал Ксению, влюбленные то и дело принимались целоваться, не стесняясь брата, да Ники был только рад за них и снисходительно улыбался, глядя на эту счастливую парочку.

Однако проблема грядущего костюмированного бала требовала решения!

Ники, ловко управляясь с кочергой, закопал поглубже в угли три картофелины и принялся перечислять, загибая пальцы:

— Мушкетером я был в восемьдесят восьмом, Онегиным — в девяностом. Сейчас можно было бы представиться Дюрером, мы с ним похожи, как две капли воды, вы видели его автопортреты? Но Костя уже зарезервировал для себя Борджиа, значит, европейское средневековье отпадает… Разве что в греческом стиле что-нибудь? Пойдет мне туника? Подумываю нарядиться Аполлоном, покровителем искусств. Я читал, что у него тоже зеленые глаза, как у меня. Осталось только раздобыть где-то кифару, серебряный лук и золотые стрелы… Ах да, и еще обязательно сандалии со шнуровкой. И лавровый венок, конечно…

— Почему бы тебе не стать фараоном? — предложил Сандро, кивая на двух миниатюрных нефритовых сфинксов, стороживших рабочий стол цесаревича. — Ты же любишь все восточное.

— Громадный золотой воротник и набедренная повязка? — задумался Ники. — Интересно!

— Нет, мальчики, все ваши предложения просто глупые, — вмешалась Ксения, подкалывая прическу. — Во-первых, картошку пора доставать из камина, а то останемся голодными. Во-вторых, Ники, ты что, всерьез хочешь щеголять перед всеми голыми коленками? Русской зимой! Ну, знаете… У меня есть идея получше. Я сейчас!

Пока Ники с Сандро, обжигая пальцы, вытаскивали из огня картофель и раскладывали добычу на изумительном серебряном блюде в форме чайного листа, которое цесаревичу подарили в китайском Ханькоу при осмотре фабрики кирпичного чая, Ксения сбегала в свои комнаты и вернулась с солидным фолиантом в темно-синем кожаном переплете:

— Вот, Ники, твое спасение! Признайтесь, мальчишки, вы ведь не следите за модными тенденциями, правда? Утром и вечером — в мундире, как вот эта картошка. А я не так давно побывала на одной замечательной выставке в Николаевском дворце — оттуда и этот каталог. Перед вами, господа, сто страниц потрясающих идей для костюмированного бала!

Ники, отряхнув руки, бережно раскрыл книгу. Замелькали перед ним кафтаны, полукафтанчики, сарафаны, сорочки, шубейки, душегрейки, епанечки, кички с сороками и позатыльниками, ленты с подвесом, повойники, девичьи венцы, кокошники, унизанные жемчугом и украшенные перламутром…