Дом у голубого залива. Крутой вираж. Токийская осень. Вытащить из петли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Салли уставилась на Сандмена так, словно тот безнадежно спятил.

— «Семь — это семь небесных звезд, — начал Сандмен. — Шесть — это шесть скороходов».

— «Пять — это знаки у входа в дом», — подхватил Берриган.

— «А здесь над парадной дверью — пять створчатых раковин», — произнес Сандмен и понизил голос, вдруг сообразив, что их могут подслушивать.

В школе ему объяснили, что, если над дверями или на фронтоне изображены пять морских ракушек, значит, в доме живут католики. Ракушки появились во времена гонений при королеве Елизавете, когда католическим пастырям грозили в Англии арест, пытки и смерть, однако многие католики не могли жить без утешения святой церкви и помечали свои дома, давая единоверцам знать, что здесь найдется убежище. Но подданные Елизаветы знали о смысле пяти ракушек не хуже любого католика, так что, если в доме скрывали священника, хозяин устраивал для него хитрый тайник.

— Нужна растопка, — тихо сказал Сандмен. — Растопка, дрова, трутница, и еще посмотрите, не найдется ли на кухне большой котел.

Берриган и Салли спустились на первый этаж, а Сандмен начал простукивать панели на стенах, однако не услышал глухого эха, которое дает пустота. Стена с окнами и стена с дверью выглядели слишком тонкими, так что искать следовало за стеной с камином или за противоположной стеной. Но и там Сандмен ничего не обнаружил.

Берриган ввалился в спальню, тяжело опустил на пол огромный котел и сердито буркнул:

— Весит не меньше тонны, проклятый.

Салли вошла следом с охапкой дров.

— Что теперь будем делать? — спросила она.

— Спалим дом к чертовой матери, — громко ответил Сандмен, так чтобы его было слышно за две комнаты. Он поставил котел на плиту перед зевом камина и добавил: — В доме никто не живет, крыша протекает. Дешевле его спалить, чем приводить в порядок.

Он положил растопку на дно котла, высек искру, подул на тлеющий трут, пока не появился язычок пламени, и поджег щепки. Бережно раздул огонь, а когда щепки затрещали, положил на них несколько тонких поленьев.

Поленья занялись через несколько минут, но к этому времени из котла уже валил дым. Котел стоял не в самой топке, а пе-. ред нею, и поэтому в комнату шло больше дыма, чем в дымоход. Сандмен намеревался выкурить Мег из тайника. Он отправил Берригана сторожить за дверью, а сам закрылся с Салли в комнате. Они задыхались от дыма, Салли скорчилась у кровати, у Сандмена слезились глаза и першило в горле, однако он подбросил в котел еще одно поленце.

Оставалось надеяться, что дым просочится к Мег в старинный тайник и она испугается. Салли дышала через тряпку. Сандмен подумал, что им долго не выдержать, но тут раздались скрип, визг и грохот, и на глазах у него часть стены между окнами открылась наподобие двери, Той стены, про которую он, в отличие от стены с камином, решил, что она слишком тонкая и тайнику в ней не поместиться. Сандмен натянул рукава на ладони и затолкал котел под дымоход. Салли схватила за руку вопящую и смертельно испуганную женщину и помогла ей выбраться из узкого лаза с веревочной лестницей, уходившего вниз. Она повела Мег к двери, приговаривая:

— Не бойся, все хорошо.

Какой прекрасный художник Шарль Корде, подумал Сандмен, ибо молодая женщина была не просто чудовищно безобразной, но страшной, как само зло.

В этот миг снизу прогремел выстрел.

Салли взвизгнула — Сандмен толкнул ее на пол, чтобы не попала под пулю. Мег воспользовалась этим, чтобы удрать, и побежала к лестнице, но Берриган сделал ей подножку. Санд-мен перешагнул через женщину и дохромал до перил. Сверху он увидел сердитую экономку с охотничьим ружьем в руках. Однако она, как многие новобранцы, закрыла глаза, нажимая курок, поэтому взяла слишком высоко. С экономкой были пять или шесть мужчин, видимо арендаторы. Главным у них был светловолосый великан, вооруженный мушкетом. Остальные держали в руках серпы и дубинки.

— Нет у вас права забираться в дом, — крикнула ему снизу экономка.

— Мы имеем право здесь находиться, — соврал Сандмен. — Мы расследуем убийство по поручению правительства.

Он ни разу не повысил тона, извлек письмо министра внутренних дел, которое, говоря по чести, не давало ему решительно никаких прав, и начал медленно спускаться по лестнице, не спуская глаз с мужчины с мушкетом. Лицо его почему-то было знакомо Сандмену, и он задался вопросом, не служил ли тот в армии. Крепкий детина явно умел обращаться с оружием, это чувствовалось по тому, как уверенно он держал мушкет.

— Вот доверенность министра внутренних дел, — произнес Сандмен, размахивая письмом с внушительной печатью. — Кто желает прочитать письмо его светлости? — спросил он и протянул им бумагу, зная, что упоминание «его светлости» заставит их лишний раз подумать.

Мужчина внимательно посмотрел на Сандмена, опустил мушкет дулом вниз и спросил:

— Вы, часом, не капитан Сандмен?

— Он самый, — сказал Сандмен, сопроводив ответ кивком.

— Господи, да вы на моих глазах обставили нас в Танбридж-Уэллсе на семьдесят шесть пробежек! — Мужчина расплылся в широкой улыбке и поставил курок на предохранитель. — В прошлом годе, я тогда играл за Кент.

И в памяти Сандмена всплыло, как зовут великана:

— Мистер Уэйнрайт, если не ошибаюсь?

— Бен Уэйнрайт, точно, сэр, — подтвердил тот, смущенно потянув себя за вихор.