— Это было в конце битвы при Ватерлоо. Нас добивали. Мы не сдались, поймите меня правильно, мисс, но чертовы лягушатники нас одолели. Дело было к вечеру, а те из них, кто шел в последних рядах, все взбирались на холм, и их было вчетверо больше, чем нас. Я его видел. — Берриган кивнул на Сандмена. — Он ходил перед нашим рубежом, словно ему все нипочем. Вы тогда остались без шляпы, верно, сэр?
— И верно, остался, — рассмеялся Сандмен. Его шляпу с загнутыми полями сбила пуля.
— Он все ходил взад-вперед, а в пятидесяти шагах, если не ближе, засела тьма лягушатников, и все палили в него, а он и бровью не повел. Прогуливался, словно воскресным днем в Гайд-парке.
Сандмен смутился:
— Я лишь исполнял свой долг, сержант, как и вы. И могу признаться, мне было страшно.
— Потом он остановился, — продолжал Берриган, — и я увидал, как он зашел со своими солдатами во фланг ублюдков и разбил их к чертовой матери.
— Не я, — с упреком возразил Сандмен, — это Джонни Кол-борн обошел их с фланга, его полк.
— Но вели их вы, — настаивал Берриган.
Он наполнил две кружки элем и поднял свою:
— За ваше здоровье, капитан!
— Выпью за это, хотя не думаю, что ваши хозяева к нам бы присоединились.
— Лорд Робин вас невзлюбил, потому как вы выставили его круглым дураком.
— Может, они меня невзлюбили, потому что не хотят, чтобы было раскрыто убийство графини? — предположил Сандмен. — Я их подозреваю.
Берриган пожал плечами:
— Это «Серафим-клуб», капитан. Да, они убивали, воровали и подкупали. Но убийство графини? Я ничего такого не слышал.
— Да зачем им, черт побери, воровать? — возмутилась Салли. — Они ведь вроде и так не бедные?
Ее приятели из «Золотого снопа» преступали закон, но это другое дело — у них денег сроду не было.
Берриган посмотрел на Салли, она ему явно нравилась.
— Но они так делают, мисс. Богатые, с титулами, с привилегиями, и потому считают себя лучше нас. И клуб им нужен, чтобы делать все, чего пожелают. Они мерзавцы, капитан.
— Однако вы на них работаете, — очень мягко заметил Сандмен.
— Я не святой, капитан, и мне хорошо платят.
— Зачем же тогда вы мне все это рассказываете?
— Лорд Робин Холлоуэй хочет вашей смерти, но я на это не пойду, капитан. После Ватерлоо — ни за что. — Берриган взглянул на Салли. — Мы прошли через ад, мисс. Я не верил, что останусь в живых, и для меня все с тех пор стало другим.
Чувства переполняли сержанта, в его голосе появилась хрипотца. Сандмен его понимал.
— Не припомню дня, чтобы я не представлял вас, — продолжал Берриган, — на этом гребне, в чертовом дыму. Не хочу, чтобы вам причинил вред какой-то убогий болван.
Сандмен улыбнулся:
— Думаю, вы здесь, сержант, потому что хотите уйти из «Серафим-клуба».
Берриган откинулся на спинку скамьи, изучающе посмотрел на Сандмена, а затем еще более внимательно оглядел Салли. Под его взглядом она покраснела. Достав из внутреннего кармана сигару, он разжег трутницу.
— Я не намерен кому-то долго служить, — произнес он, раскурив сигару, — но, когда уйду, капитан, у меня будет свое дело.
— Какое?