— Вот. — Берриган легонько стукнул по сигаре. — Во время испанской кампании многие джентльмены к ним пристрастились. Но сигары дьявольски трудно раздобыть. Я достаю их для членов клуба и получаю с этого почти столько, сколько имею жалованья. Поняли, капитан?
— Не уверен.
— Мне не нужен ни ваш совет, ни ваши нравоучения, ни помощь. Сэм Берриган сам может о себе позаботиться. Я пришел только затем, чтобы предупредить вас. Уезжайте из города.
Он встал.
Сандмен улыбнулся:
— Я завтра уезжаю, но вернусь в четверг к вечеру.
— Уж вы очень постарайтесь, — вмешалась Салли. — В четверг этот частный спектакль. Вы же придете в «Ковент-Гарден» меня поддержать?
— Разумеется, приду, — пообещал Сандмен и посмотрел на Берригана: — Сержант, мне, возможно, будет нужна помощь, так что, когда решите оставить клуб, приходите ко мне.
Берриган промолчал, поклонился Салли и ушел.
Сандмен посмотрел ему вслед.
— Молодой человек сильно запутался, — сказал он.
— Мне так не показалось. Но собой хорош, верно?
— Он хочет быть хорошим, но плохим быть легче.
— Такова жизнь, — заметила Салли.
— Значит, мы попробуем помочь ему стать хорошим.
— Мы? — В ее голосе прозвучала тревога.
— Я понял, что не могу исправить мир в одиночку, — объяснил Сандмен. — Мне нужны союзники, моя дорогая, и вы избраны. Пока что это вы, возможно, сержант Берриган и... — Сандмен повернулся: кто-то вошел в пивной зал, опрокинул стул и, без конца извиняясь, начал возиться с тростью. Явился преподобный лорд Александр Плейделл. — ...И ваш воздыхатель. Итого четверо.
А может, и пятеро. Лорд Александр привел с собой молодого человека с открытым лицом и беспокойным взглядом.
— Вы капитан Сандмен? — Молодой человек протянул руку.
— К вашим услугам, — осторожно сказал Сандмен.
— Слава богу, я вас нашел! Я Кристофер Карн, графиня Эйвбери была моей мачехой.
— О, рад с вами познакомится.
— Нам нужно поговорить. Боже милостивый, Сандмен, вы должны предотвратить ужасную несправедливость. Прошу вас, нам нужно поговорить.
Лорд Александр кланялся Салли и краснел. Сандмен знал, что некоторое время его друг будет при деле, и повел Карна в глубь зала в кабинку, где можно было хоть как-то уединиться.
Лорд Кристофер Карн был нервным, нерешительным молодым человеком в очках с толстыми стеклами. Роста он был маленького, волосы имел жидкие и слегка заикался. В целом внешность его к себе не располагала.
— Мой отец — страшный человек, — сказал он. — Можно подумать, что десять заповедей были написаны только затем, чтобы он их н-нарушал. Особенно седьмую!
— Прелюбодеяние?
— Именно. Сандмен, он плюет на нее!
Глаза лорда Кристофера за стеклами очков округлились, словно его ужасала сама мысль о прелюбодеянии.
— Я т-так считаю: мой отец, как многие закоренелые грешники, оскорбляется, если грешат против него. Он согрешил со множеством чужих жен, капитан Сандмен, но взбесился, когда ему изменила его собственная.