— Здравствуйте, мисс Элинор, — подчеркнуто официально поздоровался он, отвесив поклон.
Она долго на него смотрела. За ней в гостиной виднелся ряд позолоченных кресел, в которых восседали гости. Элинор бросила на них взгляд и плотно закрыла дверь.
— Думаю, сестры Пирмен споют и без меня. Как поживаете, Райдер?
— Хорошо, спасибо, хорошо.
Сандмен подумал, что не сможет говорить из-за комка в горле. На Элинор было бледно-зеленое шелковое платье с желтыми кружевами на груди и манжетах, а шею украшало новое золотое ожерелье с янтарем. Он ощутил непонятную ревность к той жизни, которую она вела последние полгода. Она помолвлена, вспомнил Сандмен, и ему стало очень больно.
— А вы?
— Я вне себя, оттого что у вас все хорошо, — насмешливосуровым тоном ответила Элинор. — Думать, что вам может быть хорошо без меня? Это мучительно, Райдер.
— Элинор, — упрекнул ее отец.
— Я шучу, папа, это из тех немногих вещей, что не возбраняются. — Она снова обратилась к Сандмену: — Вы приехали в город на день?
— Я здесь живу.
— Я не знала.
Ее серые, почти дымчатые глаза с зелеными искорками казались огромными. Всего лишь глядя на нее, Сандмен чувствовал головокружение. Он смотрел на нее, а она на него.
— И давно вы в городе? — прервала молчание Элинор.
— Три недели, — признался он, — чуть больше.
У нее такой вид, подумал Сандмен, как будто он только что ударил ее по лицу.
— И не зашли? — негодующе сказала она.
Сандмен почувствовал, что краснеет.
— Я не знал, зачем заходить. Думал, вы будете признательны, если я не нанесу визита.
— Представь, дорогая, Райдер пришел поговорить с Хаммондом, — объяснил отец. — Это вовсе не светский визит.
— Что же такое вам надо от Хаммонда? — спросила Элинор, и внезапно в ее глазах вспыхнуло любопытство.
— Дорогая... — начал было отец, но она его прервала и твердо сказала:
— Папа, уверена, чего бы ни хотел Райдер от Хаммонда, это не оскорбит девичий слух — в отличие от рулад сестер Пир-мен. Так что же, Райдер?
Сандмен объяснил, и слушатели немало удивились, по скольку ни Элинор, ни ее отец не связывали Шарля Корде с сэром Джорджем Филлипсом. Уже то, что графиню Эйвбери убили на соседней улице, было весьма неприятно, теперь же создавалось впечатление, что осужденный убийца проводил время в компании Элинор.
— Матери лучше не говорить, — мягко сказал сэр Генри.
— Сомневаюсь, что убийца он, — заметил Сандмен и рассказал о том, как важно, чтобы слуги поделились сплетнями о судьбе прислуги из дома Эйвбери.
— Хаммонд — отличный дворецкий, но горничные боятся его как огня, — заявила Элинор. — Нет, нужно попросить мою служанку Лиззи.
— Нельзя вмешивать в это Лиззи, — возразил сэр Генри.
— Почему же нельзя?
— Потому что нельзя, и все тут.
— Нельзя, чтобы Корде повесили! И уж вы, папа, должны это понимать! Никогда не видела вас таким потрясенным.