— Он здесь?
— Ты спрашиваешь как официальное лицо?
— Какое это имеет значение? Он дома?
— Нет. Его вообще нет на острове. Я не знаю, где он.
— Как вы думаете, где он может быть? — спросил Петер.
— Уходи.
Крутой вираж250
— Ваш старший сын покончил с собой, потому что его арестовали за шпионаж, — сказал Петер. Он услышал, как прерывисто вздохнула Тильде, пораженная его жестокостью, но продолжил: — Ваш младший сын, возможно, тоже в этом замешан. Так что советую держаться с полицией повежливее.
На пастора было больно смотреть.
— Ты мой прихожанин, и, если ты придешь ко мне за духовной помощью, я тебе не откажу. Но в иных ситуациях я отказываюсь с тобой общаться. Ты бесцеремонен и жесток. Убирайся вон!
Петеру трудно было смириться с тем, что его выставили вон. Он вывел Тильде из церкви.
— Пастор очень переживает, — сказала она.
— Это понятно. Но как ты думаешь, он сказал правду?
— Харальд наверняка где-то скрывается. А это значит, что пленка у него.
Они подошли к дому. Петер постучал в дверь кухни и, не дожидаясь ответа, вошел. Госпожа Олафсен сидела за столом, глядя в одну точку.
— Госпожа Олафсен! — окликнул ее Петер.
Она обернулась. Глаза у нее были красные от слез.
— Здравствуй, Петер, — с трудом проговорила она.
С ней надо быть помягче, решил Петер.
— Примите мои искренние соболезнования, — сказал он.
Она молча кивнула.
— Это Тильде. Мы вместе работаем.
— Очень приятно.
Они сели за стол.
— Когда похороны? — спросил Петер.
— Завтра.
— Мы видели в церкви пастора, — сказал Петер.
— Он очень скорбит. Но старается этого не показывать.
— Понимаю. Харальд, наверное, тоже переживает.
Она вскинула на него глаза, но тут же отвела взгляд. Однако Петер успел заметить в ее взгляде испуг.