— Наверное... — прошептала она.
— Господи! — зарыдал Харальд. — Какой ужас!
Карен нежно обняла его, положила его голову себе на плечо.
— Бедный брат... — горестно прошептал Харальд.
— Милый ты мой... Я очень тебе сочувствую, — пробормотала Карен. — Очень...
В полицейском управлении был просторный внутренний двор, окруженный галереей с двойным рядом колонн. В погожие дни он бывал залит солнцем. Петер Флемминг с Тильде Йесперсен стояли в галерее и курили.
— Гестапо закончило с Йенсом Токсвигом, — сказал он.
— И что же?
— Да ничего. Он рассказал все, что знал. Он тоже был «ночным стражем», передавал информацию Полу Кирке, приютил у себя Арне Олафсена. Он сказал, что Харальд, брат Арне, должен был проникнуть на военную базу и сфотографировать находящуюся там установку. Арне ждал его у Пенса. Туда Харальд обещал принести пленку. Еще Йенс сказал, что операция была организована невестой Арне, которая работает в британской разведке.
Тильде глубоко затянулась.
— Арне покончил с собой, чтобы кого-то защитить, — сказала она. — Того, у кого пленка.
— Либо она у его брата Харальда, либо у кого-то еще. В любом случае нам необходимо побеседовать с Харальдом.
— А где он?
— Полагаю, на Санде, у родителей. Через час я еду туда. И хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Тебе нужна моя помощь? Разумеется, я поеду, — сказала она, бросив на него пристальный взгляд.
— А еще я хотел бы познакомить тебя с моими родителями.
— А где мне остановиться?
— В Морлунде есть небольшая гостиница.
У его отца имелась собственная гостиница, но это слишком уж близко от дома. Если Тильде остановится там, на Санде все об этом узнают.
— А что же ты будешь делать с Инге? — спросила Тильде.
— Найму круглосуточных сиделок.
— Понятно. — Она задумчиво смотрела на дворик.
— Ты что, не хочешь провести со мной ночь?
— Хочу, — улыбнулась она. — Пойду соберу чемодан.
Петер с Тильде сели в Морлунде на первый утренний паром. Полицейский и немец-солдат проверили их удостоверения. Значит, немцы усилили меры предосторожности, подумал Петер. Он предъявил им полицейский жетон и попросил записывать имена всех, кто в ближайшие несколько дней поедет на остров.
На острове коляска, запряженная парой лошадей, отвезла их к дому пастора. Двери церкви были открыты, оттуда доносились звуки пианино. За инструментом сидел пастор, игравший медленный и печальный церковный гимн.
— Пастор! — громко сказал Петер.
Тот, доиграв пассаж, оглянулся.
— Я ищу Харальда.
— А я и не думал, что ты пришел выразить соболезнования.