Гермия сняла комнату в дешевой гостинице неподалеку от моря. Почти всю ночь она провела без сна — думала, Арне был тем человеком, которого подстрелили, или нет. Если это он, серьезно ли его ранили? У кого узнать об этом? На рассвете ее осенило: есть один человек, который почти наверняка знает, что с Арне, — это его командир,
Она отправилась на вокзал и первым же поездом поехала в Бодал. В летной школе она отправилась прямиком в штаб и сказала, что ей необходимо повидать начальника базы.
— Скажите ему, что я подруга Арне Олафсена.
Ее тотчас провели к Ренте в кабинет.
— Вы же невеста Арне! — воскликнул он. А я думал, вы уехали в Англию.
Он поспешно закрыл дверь. Хороший знак, подумала она.
— Я пытаюсь выяснить, где Арне. У него могут быть большие неприятности.
— Все гораздо хуже. Прошу вас, присядьте.
Гермия села.
— Что случилось?
— В четверг его арестовали. Он пытался скрыться, и его ранили.
— Как он?
— Мне очень больно сообщать вам это, — сказал Ренте тихо и печально, — но Арне мертв.
Гермия вскрикнула. В глубине души она знала, что такое возможно, но боялась даже думать об этом. А теперь... У нее было такое ощущение, будто ее саму переехал грузовик.
— Он умер в полицейском участке, — сказал Ренте.
— Как же это? Его что, пытали?
— Вряд ли. Кажется, он, чтобы никого не выдать, покончил с собой.
— О господи!
Гермия видела Ренте как в тумане. Она даже не сразу поняла, что у нее ручьем текут слезы.
— Мне нужно позвонить родителям Арне и сообщить об этом, — сказал Ренте.
При мысли об отце и матери Арне у Гермии сжалось сердце. Как они это переживут?
— Тяжкая вам выпала миссия.
— М-да... Арне — их первенец.
И тут Гермия вспомнила о брате Арне, Харальде. Парнишка серьезный, не такой обаятельный, как Арне, но по-своему милый. Арне говорил, что спросит у Харальда, как лучше пробраться на базу.
— Полиция еще что-нибудь сообщила? — спросила она.
— Мне сказали только, что он умер во время допроса и что «никто в его смерти не повинен» — так они назвали самоубийство. Мой друг, он служит в полицейском управлении, сказал мне, что Арне боялся, как бы его не передали гестапо.
— При нем что-нибудь нашли? Ну, например, фотографии?
— Мой друг ничего об этом не сказал, и нам с вами не стоит это обсуждать, — сказал Ренте строго. — Госпожа Маунт, позвольте вам напомнить, что я, будучи военным, присягал на верность королю, а он приказал оказывать содействие оккупационным войскам. Какими бы ни были мои убеждения, я не могу потворствовать шпионажу, и если пойму, что кто-то им занимается, я обязан буду сообщить об этом.
Гермия кивнула. Намек был весьма прозрачен.
— Ценю вашу откровенность, майор.