— Хильде Бьергагер — это кто?
— Моя приятельница, — холодно ответил Гаммель.
— А Бертиль Брун?
— Мы с ним играем в теннис. — Гаммель был все так же невозмутим.
— Пол Кирке?
— Старый друг.
— Пребен Клаузер?
— Торговец картинами.
И тут Гаммель впервые выказал слабый намек на эмоцию. Но это было скорее облегчение, нежели чувство вины. Что такого важного в торговце картинами? Или это было предыдущее имя?
— Пол Кирке ваш старый друг?
— Мы вместе учились в университете. — Голос у Гаммеля был ровный, но в глазах мелькнул испуг.
Петер снова глянул в список. Рядом с номером телефона стояла заглавная «Н».
— А что означает буква «Н»? — спросил Петер.
— Нествед. Это его номер в Нестведе.
— А какой другой?
— У него нет другого.
— Тогда зачем вам понадобилось это помечать?
— Честно говоря, не помню.
Крутой вираж190
Возможно, это было правдой. С другой стороны, «Но вполне могло значить «Ночные стражи».
— Чем он занимается? — спросил Петер.
— Он военный летчик.
— Вот как? — Петер подозревал, что среди «Ночных стражей» могут быть военные: в перехваченной шифровке было много специальных подробностей. — На какой базе?
— В Водале.
— Так вы же говорили про Нествед.
— Это рядом.
— В двадцати пяти километрах. Арестуйте его, — велел Петер Конраду.
Обыск квартиры Ингемара Гаммеля результатов не дал. Петер пришел к выводу, что в шпионской сети Гаммель был мелкой сошкой, в его задачи входило лишь вести наблюдение и докладывать о замеченном связному. А тот переправлял шифровки в Англию. Петер надеялся, что связным окажется Пол Кирке.
Летная школа, где служил Кирке, находилась в семидесяти километрах от Копенгагена. Полицейские отправились туда на двух черных «бьюиках». Петер предполагал, что военные будут чинить ему препятствия, поэтому попросил генерала Брауна послать на всякий случай своего представителя, и в головной машине ехал майор Шварц.
Когда Петер вышел из машины на летном поле в Водале, первым, кого он увидел, был Арне Олафсен. У Петера тут же мелькнула мысль, а не входит ли и Арне в шпионскую сеть.