Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Спокойнее, сэр, – остановил его Поллард. – Вот и Сагден.

Мастерс, набычившись, прошелся из конца в конец по коридору, стараясь взять себя в руки. Потом раздал всем ценные указания относительно обыска и отправился назад в библиотеку, захватив с собой улики, все еще завернутые в газету. Но Бэнкс догнал его с новой порцией информации.

– Выследили еще одного члена банды, сэр, – отрапортовал он. – Филиппа Китинга.

– Филипп Китинг, – задумчиво повторил Мастерс. – Значит, он, голубчик, тоже здесь?

– Нет, не здесь. Он в пабе возле Мраморной арки, в пяти-десяти минутах ходьбы отсюда, пьет двойной скотч.

– Послушайте, – вмешался Поллард. – Все говорят, что не существует никакого тайного общества. Но можем ли мы быть в этом уверены? Если его нет, тогда что здесь делают все эти люди?

Мастерс задумался, а потом сердито сверкнул глазами:

– Так-так… Я могу тебе сказать, почему они все здесь собрались, мальчик мой. Скажи спасибо пристрастию миссис Дервент к болтовне по телефону. Вчера она обнаружила, что ее муж написал поддельное письмо. А сегодня, не успев продрать глаза, обзвонила всех и каждого…

– Вы думаете, она замешана во всем этом?

– Сказать по правде, не знаю. Иногда я уверен, что так оно и есть, а иногда мне кажется, что она не посмела бы вести себя так вызывающе, если бы не была невинна как овечка. Нет, не это меня сейчас интересует. Где-то в доме находится либо труп, либо убийца – и я хочу знать его имя. Если за Филиппом Китингом весь день следили и он к дому не приближался, то кто тогда вошел сюда в четверть девятого? Точно не Гарднер, с него тоже глаз не спускали, и сейчас он сидит на стене. Это не был Соар – нам известно, когда он вошел в дом. То же самое касается и Дервента. Вот мы и перечислили всю компашку поименно. Тогда кто этот неизвестный? – Мастерс наморщил лоб. – Мы снова попали в тупик из-за этой женщины. Видел, что произошло? Она имеет какую-то сверхъестественную власть над своим стариком. Н-да, в этом не приходится сомневаться. На глазах у всех она заставила бедолагу подтвердить, что он взял у нее скатерть. Ума не приложу, чем она его держит. Может, старик и правда поехал крышей? Иногда он действительно похож на психа. Вообще-то, все они там с придурью. Ты обратил внимание на пистолет? Автоматический, тридцать второго калибра. Дартли застрелили таким же. Готов поставить шестипенсовик, что пушка принадлежит Соару, и шиллинг – на то, что перчатки тоже его, потому что они явно его размера. А теперь подумай, парень, кто мог стоять у окна на втором этаже в белых перчатках, целясь из пистолета мне в голову, когда мы подошли к крыльцу?

Он затопал по коридору к библиотеке и открыл дверь.

Казалось, что, с тех пор как Мастерс покинул комнату, здесь не было произнесено ни слова. Люди в комнате стояли или сидели, словно манекены в музее восковых фигур. Отдельно от всех, в центре дивана, величественный, как китайский болванчик, восседал Г. М. И своего рода символом происходящего служил гротескный многорукий кувшин-головоломка, возвышающийся посредине стола. Мастерсу показалось, что атмосфера в комнате была на удивление дружеской. Не говоря ни слова, он выложил на стол нож, перчатки и автоматический пистолет.

– Очень хорошо, – внезапно произнес Г. М. – Теперь, когда мы заперты здесь на всю ночь, как говорил призрак в каком-то рассказе, может, вы захотите услышать, что произошло на самом деле?

Люди в комнате не сводили глаз с разложенных на столе предметов. Поллард почему-то подумал, что все молчат, потому что никто не осмеливается первым нарушить тишину. Джанет Дервент перевела взгляд на Г. М.

– Это было бы ужасно мило с вашей стороны, – заверила его она. – А то я уже начала в вас разочаровываться. – Легкий румянец слегка оживил ее мраморное лицо, и какое-то коровье выражение вдруг появилось в ее светлых голубых глазах, но это впечатление было обманчивым. – Может быть (никогда нельзя знать наверняка, ведь правда?), одной из причин, почему я пришла сюда, было желание встретиться с вами.

– Благодарю, – откликнулся Г. М. немного рассеянно.

– Ну, разве вы не собирались что-то рассказать или о чем-то спросить?

– Ну хорошо. – Г. М. выудил из внутреннего кармана замусоленный листок почтовой бумаги. – Давайте посмотрим. Двадцать восьмое июня текущего года. Эта дата вам о чем-нибудь говорит?

– Двадцать восьмое июня? Нет.

– Угу. В таком случае давайте двинемся дальше. Что насчет пятнадцатого июля?

– В самом деле, все это довольно странно. Почему вы думаете, что двадцать восьмое июня должно что-то для меня значить?

По губам Г. М. скользнула редкая и оттого пугающая улыбка.

– Нет, – сказал он. – Нет, этот трюк у вас не пройдет, девочка моя. Вам задают вопрос, вы даете односложный ответ и в придачу – тычок под ребра, который так ошеломляет вашего собеседника, что он пускается в бессмысленные многословные рассуждения. Скоро вы начинаете понимать, что у него на уме, и готовы отбить любой вопрос, как футбольный мяч.

В ее глазах заплясали искорки.

– Очень умно, сэр Генри! Мы все знаем, что вас на мякине не проведешь.

– Именно это я и имел в виду, – заметил Г. М. – С вами, дорогая, надо держать ухо востро. Так о чем бишь я? Ах да… Ну, если вам не запомнилось ни двадцать восьмое июня, ни последующие события пятнадцатого июля…

– Вы хотите, чтобы я признала, – промурлыкала миссис Дервент, – что двадцать восьмого июня бедный Вэнс написал завещание, в котором все свое имущество оставил мне. Кстати, мне вовсе не нужны его деньги. И намекаете, что пятнадцатого июля он его аннулировал и составил новое. Однако мне хорошо известно, что ничего подобного не было. Я могу ответить вам так же, как я ответила Хамфри: не дразните меня, пожалуйста. Ведь вы пытаетесь меня напугать, не так ли?

– Хо-хо! – хмыкнул, Г. М. – И кто теперь слишком много предполагает? Нет, ни на что такое я не намекал. Мне это даже в голову не приходило. Вы абсолютно правы: Вэнс Китинг не менял завещания, написанного им двадцать восьмого июня. Все его деньги достаются вам – завещание составлено по всем правилам.

– Тогда я вообще не понимаю, к чему вы клоните.

– Я просто хотел уточнить о пятнадцатом июля, – с напускным терпением ответил Г. М.