В.: И все-таки?
О.: Он сказал, что шляпа обладает магической силой. Сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться, и если мистер Гарднер его дождется, то узнает грандиозную новость. И выскочил за дверь.
В.: Мистер Гарднер остался ждать?
О.: Он ждал до четырех двадцати, потом разозлился и ушел.
В.: Что-нибудь еще произошло, пока мистер Китинг находился в квартире?
О.: Нет, он задержался там всего на несколько минут. Ах да, позвонил мистер Филипп Китинг, но мистер Китинг сказал, что у него нет времени на болтовню. Они немного повздорили, обозвав друг друга по-всякому, но в этом не было ничего необычного.
В.: Из-за чего началась ругань?
О.: Кажется, мистер Филипп Китинг пытался занять денег. Утром он уже звонил по этому поводу.
В.: Можете ли вы объяснить, как обычная шляпа от «Пранс и Сыновья» за пятнадцать шиллингов шесть пенсов может обладать магической силой?
О.: Я так и не думаю. Просто передал вам слова мистера Китинга, а это большая разница.
Огромная разница, подумал Поллард, с отвращением закрывая блокнот со своими заметками, и уставился в окно, на серую пелену дождя. Автобус, с громыханием спускающийся по склону на Флит-стрит, казалось, неодобрительно ему просигналил. Все еще оставалась нерешенной загадка внезапного отказа Китинга участвовать в игре. По-прежнему было непонятно появление Ничьей Шляпы. Ни о никаких скандалах, которые могли бы хоть что-то прояснить, узнать не удалось. Даже та капля информации, которая, казалось бы, поддерживала одно из алиби, на самом деле вовсе не избавляла от сомнений. Поллард установил, опираясь на показания швейцара, что Рональд Гарднер действительно покинул квартиру Китинга в среду примерно без двадцати пять. Следовательно, чтобы добраться на Бервик-Террас ровно к пяти и убить там Китинга, ему надо было развить хорошую скорость. Однако, при феноменальном везении с пересадками на метро, задача была решаемой, а значит, ни один подозреваемый не мог быть исключен.
Как оказалось, не только сержант был не в духе. Прибыв в таверну «Зеленый человек», где Г. М. и Мастерс ждали его в уютной комнатке наверху, он нашел старшего инспектора вне себя от ярости.
– Значит, в доме номер пятьдесят шесть на Ланкастер-Мьюз нас будут ждать еще десять чайных чашек? – гневно вопрошал Мастерс. – И это произойдет сегодня вечером? Сегодня? Неужели этот маньяк думает, что это сойдет ему с рук два раза кряду?
Г. М. отложил в сторону меню и посмотрел на Мастерса поверх очков. Вид у него был мрачный.
– Не гони лошадей – вот все, о чем я прошу, – с тревогой пробасил он. – Послушай, Мастерс, а ты убедился, что это новое письмо о чайных чашках не фальшивка?
Старший инспектор смахнул со лба капельки пота.
– Ну так помогите мне, сэр! Я не знаю, что и думать! Вы на себя не похожи: не задаете вопросов, вообще не проявляете никакого интереса к делу. Да, письмо кажется вполне заслуживающим доверия, как и все эти убийства. Я разбирался с ним днем, когда у вас началась сиеста. У меня такое чувство, что сегодня произойдет нечто экстраординарное. Такого плохого предчувствия у меня не было со времен войны.
В маленькой столовой, обшитой темным деревом и украшенной газовыми светильниками и оловянной посудой восемнадцатого века, было очень жарко. Даже дождь, струившийся по оконным стеклам, казался теплым.
– Понимаю, – ответил Г. М. – Что там с домом?
– Сам дом довольно невзрачный, хотя улица, на которой он расположен, – Ланкастер-Мьюз – вполне респектабельная. В тесноте, да не в обиде, как говорится, – на задах Парк-Лейн. Ну, вы знаете, что собой представляют такие дома: бывшие конюшни или каретные сараи возле богатых особняков, которые со временем превратились в частные резиденции. Дом сейчас пустует. Принадлежит он лорду Хэйлингу. Лорда Хэйлинга нет в городе, и нам не удалось связаться ни с кем из его родственников. Впрочем, это не имеет значения. Ордер на обыск я получил, так что мы можем вломиться туда, когда захотим.
– Пустует? – свирепо зарычал Г. М. – Уж не хотите ли вы сказать, что сегодня туда, как обычно, доставили мебель?
– Доставили. Причем никто не знает названия транспортной компании. Вот именно. Если вы скажете, сэр, что все это становится жутковатым, я с вами соглашусь. Но почему вас это удивляет?
Официант принес суп, и за столом воцарилось молчание. Ладонь Г. М. на столе то сжималась в кулак, то разжималась. Наконец он сказал:
– Потому что в этом нет никакого смысла, вот почему! Этого просто не может быть, разве что те крохи разума, которые у меня остались, полностью заплесневели, и тогда придется начинать все сначала. Ты, конечно, можешь сказать, что так оно и есть… Подожди-ка… Не торопи меня, черт возьми! Что ты сделал, чтобы предотвратить очередной шабаш чайных чашек?
– За домом наблюдают…
– Да неужели? Помнится, что-то в этом роде уже бывало.
Мастерс сверкнул глазами:
– Ну да, но с тех пор мы кое-что выяснили о клиенте, с которым имеем дело. И не могли бы вы сказать прямо, какие еще меры нам предпринять, чтобы справиться с убийцей-невидимкой? Каждая дырка, каждая щель в доме зашпаклевана. Каждые полчаса мои люди присылают мне отчет. Пока к дому никто не подходил. Как только кто-нибудь попытается туда сунуться, мы прищемим ему дверью нос. И это еще не все. Теперь мы работаем не вслепую. У нас есть круг подозреваемых. С тех пор как пришло письмо, за каждым подозреваемым установлена слежка. Стоит кому-то из них чихнуть, и нам об этом сразу станет известно.
– Вот это уже лучше, сынок. Это уже на что-то похоже.
– Наша собственная группа начала работу. Как только придет информация, что кто-то проник внутрь, – Мастерс посмотрел на Полларда, – мы с тобой двигаемся…