Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вновь по старому следу, инспектор? Я никогда с таким обществом не сталкивался, но, должен признаться, его существование меня бы не удивило. До меня доходила отрывочная информация…

– Любая информация будет кстати, – ободрил его Мастерс. Он с подозрением посмотрел на Филиппа Китинга, который с энтузиазмом закивал, и снова перевел взгляд на Соара. – Дело вот в чем. Нас до крайности беспокоит вся эта чертовщина. Если она, конечно, хоть что-то значит. Эти павлиньи перья, отказ от курения, а особенно – эти дьявольские чайные чашки. До нас дошли слухи о существовании некоего псевдорелигиозного общества, но какое отношение к культу может иметь посуда?

– А вы не можете рискнуть и высказать догадку?

– Никаких догадок. Это дело кажется мне чересчур… э-э… бытовым. При чем здесь чайные чашки? Какой от них вообще может быть вред? Когда я слышу «чайная чашка», мне представляются растопленный камин, чашка крепкого чая с сахаром и молоком – обыденные, повседневные вещи. Как они могут быть связаны с опасностью, убийством и прочими ужасами? Вот если бы в деле появилось нечто вроде той безобразной серебряной шкатулки, которую мы с сэром Генри как-то нашли у лорда Мантлинга…

– Вот именно. И тут, – воскликнул Соар, – тут, инспектор, вы проявляете воображение школьника. Этого-то я и боялся. Зловещее вам представляется не иначе как в образах скрещенных кинжалов или окровавленных рук. Попытайтесь шире взглянуть на вещи. Знаете ли вы что-нибудь об истории чая?

– Об истории чая? Нет. Кроме… постойте-ка!.. в справке о чайных чашках из музея Кенсингтона! Она у меня где-то здесь. Вот: «Эти чашки, строго говоря, не совсем чайные, поскольку чай в Европу был завезен только в середине семнадцатого столетия».

– Так не пойдет, инспектор. Ваш искусствовед имеет в виду (и это подтвердит любой справочник), что до семнадцатого столетия чай в Европе не был обычным напитком. Знаменитое замечание Пеписа[25] вызвало немалую путаницу в умах. На самом деле чай был завезен в Европу из Китая в 1517 году, когда Китай начал торговать с Италией и Португалией, а эта дата вполне сопоставима со временем изготовления чашек. Этот напиток не получил тогда широкого распространения. Поймите: то, что для вас является всего лишь обыденным удовольствием, когда-то считалось секретным, опасным и экзотическим наркотиком. Знаете ли вы, какие скандалы вызывало употребление чая в Англии еще в начале восемнадцатого века? Один писатель-медик клялся, что пить чай так же опасно, как курить опиум. А известно ли вам о том, что зеленому чаю приписывали способность вызывать галлюцинации? Вы читали новеллу Ле Фаню[26] о человеке, который его употреблял?

Мастерс переменился в лице.

– Послушайте! – запротестовал он. – Не хотите ли вы сказать, сэр, что в шестнадцатом веке кучка итальянцев создала тайное общество, чтобы вместе пить чай, как принято у старых дев на посиделках за шитьем?

– Это претит вашей романтической душе? – усмехнулся Соар, попав, как видно, в самое яблочко, потому что Мастерс недовольно фыркнул. – Не переживайте, инспектор. Этот чай очень отличался от того, к которому вы привыкли. По моим предположениям, этот зеленый чай был щедро сдобрен опиумом. Вы читали книгу путешествий Гарднера «Цыганский паттеран»?[27] В устье одной из бразильских рек он обнаружил маленькую португальскую колонию, полностью отгородившуюся от внешнего мира. Так вот, колонисты употребляли подобный напиток в ритуальных целях. Не знаю, какие секреты Лиссабона, Милана или Толедо могут обнаружиться в закоулках современного Лондона. Мне ничего не известно ни об обществе «Десять чайных чашек», ни об обрядах, которые там могут практиковаться. Но вот на что я хочу обратить ваше внимание. С 1525 по 1529 год, то есть примерно в тот период, когда были изготовлены эти майоликовые чашки, в Южной Европе свирепствовала инквизиция. Существуют свидетельства о как минимум четырех случаях, когда группы из десяти человек – пять мужчин и пять женщин – были приговорены к удушению и сожжению, причем подробности судебных процессов не разглашались. Подумайте над этим, инспектор.

Поллард посмотрел на Г. М., который не произнес ни слова с тех пор, как прочитал письмо, доставленное из его офиса. Тот сидел, прикрыв глаза рукой, настолько отрешившись от окружающего мира, что его неподвижность начинала вызывать беспокойство. Наконец он отнял руку ото лба.

– Кажется, я заснул, – пробормотал он. – Мастерс, Боб, давайте-ка выйдем в холл. Мне нужно кое-что с вами обсудить.

Поднявшись с дивана, пыхтя от напряжения, он проковылял к выходу и, когда двое других вышли за ним, тщательно затворил за собой дверь. В холле он показал своим спутникам конверт и записку, написанную почерком его секретарши: «Письмо пришло с утренней почтой, которую Вы отказались вскрывать. Полагаю, лучше Вам с ним ознакомиться».

Тусклого света, проникающего из окна в конце коридора, едва хватило, для того чтобы разобрать отпечатанный на листе писчей бумаги текст. Из горла инспектора Мастерса вырвался звук, похожий на сдавленное рычание.

«В четверг, 1 августа, ровно в половине десятого вечера, в доме номер 5Б на Ланкастер-Мьюз состоится чаепитие на десять персон. Сэр Генри Мерривейл получает персональное приглашение, число его спутников не ограничивается».

Больше Поллард не смог разобрать ни слова, потому что за окном резко потемнело. Не было ни грома, ни каких-либо других предвестников бури, просто город внезапно накрыло плотной стеной дождя.

Глава четырнадцатая,

в которой читателю представляются важные документы

Около семи часов вечера, когда сержант Поллард усаживался в автобус, чтобы встретиться с Г. М. и Мастерсом в любимой таверне сэра Генри «Зеленый человек», расположенной недалеко от церкви Святой Бригитты, для дружеского ужина, город все еще полоскал дождь. Он монотонно лил с небес, не усиливаясь и не ослабевая, как шел весь этот день. Вымокший до нитки Поллард поднялся по ступенькам на верхнюю площадку автобуса, уселся в углу и снова уткнулся в свои записи.

В основном его интересовал совершенно определенный документ. Он перечитал его уже дважды и собирался перечитывать до тех пор, пока не разберется в словах Г. М., который уверенно, даже с некоторым апломбом заявил, что документ содержит несколько пунктов, указывающих на решение загадки. В тексте, который упорно изучал Поллард, не было ничего сенсационного. Это был отчет о передвижениях Вэнса Китинга с утра вторника до полудня среды, и, хотя в нем были наводящие на размышление моменты, Поллард до сих пор не смог обнаружить ничего даже отдаленно напоминающего путь к разгадке.

Документ назывался «Показания Альфреда Эдварда Бартлетта, камердинера». Сержант вспомнил, как Г. М. и Мастерс допрашивали Бартлетта сегодня днем в «Линкольн-Мэншнз». Альфред Эдвард был худощавым седеющим мужчиной, с тонким крючковатым носом и доброжелательными, спокойными манерами. Как это бывает с камердинерами после убийства хозяина, он вовсе не походил на пройдоху, а производил впечатление человека дельного, толкового и внушающего доверие. Первая часть показаний, взятых у него вместе с У. Г. Хокинсом, полностью подтверждала рассказ Гарднера о булавке для галстука, предназначавшейся для вечеринки с убийством. Во время допроса Бартлетт говорил спокойно и размеренно, сложив на груди свои сильные руки, и ни разу не повысил голоса.

Поллард углубился в чтение.

Вопрос (Мастерс): Значит, вы утверждаете, что, когда рука мистера Китинга задела ножку напольной лампы, револьвер выстрелил и пыж от холостого патрона разбил стакан на подносе, который был у вас в руках?

Ответ: Да, пыж ударил в стакан, пролетев всего в дюйме от моей руки. Вот почему я уронил поднос на стол.

В.: Как далеко от вас находился мистер Китинг?

О.: Примерно на таком же расстоянии, как я сейчас нахожусь от вас. (Шесть футов? Семь?)

В.: С того места, где вы стояли, была видна дверь в холл?

О.: Да, я мог бы ее увидеть. Но я не смотрел в ту сторону.

В.: Значит, вы не видели там мистера Филиппа Китинга?

О.: Нет.

В.: Что мистер Вэнс Китинг и мистер Гарднер делали после выстрела?

[25] Сэмюэл Пепис (Пипс) (1633–1703) – английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Реставрации Стюартов.

[26] Джозеф Шеридан Ле Фаню (1814–1873) – ирландский писатель, автор классических рассказов о привидениях.

[27] Паттеран – путеводный цыганский знак из двух перекрещенных растений разных пород. Название книги вымышленное.