О.: Ни словечка.
В.: Как вам показалось, беседа была дружеской?
О.: Ну, насколько я могу судить, да. Во всяком случае, когда мистер Дервент уходил, он был в полном порядке.
В.: А что насчет мистера Китинга?
О.: Он выглядел достаточно жизнерадостным.
В.: Не сказал ли мистер Дервент чего-нибудь напоследок?
О.: Действительно, он оглянулся через плечо и что-то сказал мистеру Китингу по-французски. Да, думаю, это был французский. Я по-французски не понимаю. Мистер Китинг ответил что-то на том же языке.
В.: У мистера Китинга были еще какие-нибудь посетители?
О.: Нет. Но около половины второго – думаю, так – позвонил мистер Соар. Он спрашивал о золотой шали или что-то в этом роде.
Тут, отметил Поллард, свидетель полностью подтверждает рассказ Соара, с учетом того, что слышал он только одного из собеседников. Бартлетт засвидетельствовал, что его работодатель не заказывал у Соара ничего подобного и уж точно не звонил тому в час дня. Это было весомое свидетельство в пользу антиквара.
В.: Прокомментировал ли мистер Китинг этот разговор?
О.: Нет.
В.: Но как он выглядел? Он был сердит? Расстроен?
О.: Довольно сердит.
В.: Что произошло потом?
О.: Он решил погреться в турецкой бане. В ванной комнате установлена парная кабинка. Именно тогда он сказал, что не собирается идти на вечеринку с убийством к мистеру Дервенту. Я спросил, какой костюм ему приготовить – официальный или неформальный. Он ответил: не важно, потому что он никуда не пойдет.
В. (Г. М.): Это вас удивило?
О.: Еще как!
В.: И что вы подумали по этому поводу?
О.: Я решил, что это из-за разговора с мистером Соаром о шали.
В.: Вам это показалось разумным? Если кто-то сыграл с ним скверную шутку, заказав шаль от его имени и заставив мистера Соара послать ее миссис Дервент, не лучше ли было поговорить с самой миссис Дервент и выяснить, в чем дело?
О.: Не знаю. Меня это не касается. Хотите, чтобы у вас не было неприятностей, – делайте хорошо свою работу и не лезьте в дела хозяев, я так считаю.
В. (снова Мастерс): Были ли в тот день еще какие-нибудь звонки?
О.: Мисс Гэйл позвонила, но уже вечером, около пяти. Не знаю, о чем они говорили. Я смешивал на кухне коктейль-после-турецкой-бани, и мистер Китинг сам поднял трубку.
В.: Как он провел этот вечер?
О.: Дома. Он отправил меня купить полдюжины детективных романов и весь вечер читал и слушал радио.
В.: Он всегда был таким домоседом?
О.: Нет, но иногда случалось.
В.: Теперь расскажите о среде – дне, когда его убили.
О.: Я как раз собирался к этому перейти. Утром в среду он получил письмо, которое, видимо, до крайности его взволновало.