Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поллард обвел взглядом комнату. Щеки Френсис Гэйл алели с самого начала беседы. Один раз она даже попыталась встать и уйти, но Г. М. ее удержал. Филипп Китинг нервно ерзал в кресле, но, похоже, испытывал облегчение. Бенджамин Соар достал сигарету из пачки, лежавшей у его локтя, и принялся пускать дым, выпятив толстую нижнюю губу, что опять придало ему странное сходство с первобытным человеком.

Мастерс размышлял.

– Что ж, сэр, если вы сказали правду – а надо признать, было бы первосортной глупостью врать по поводу вещей, которые легко проверить у камердинера и официанта, – то это очень хорошо. Но что это нам дает?

– Черт возьми! – воскликнул Г. М. с внезапной энергией. – Вы считаете, что мы всего лишь избавились от мусора в наших рассуждениях? Нет, мальчик мой, это далеко не все. Это самая просветляющая и стимулирующая речь, какую я только слышал. Давайте только проясним пару моментов. – Он пристально посмотрел на Гарднера. – Вы были совершенно правы, когда сказали, что чрезвычайно изобретательны. Маленький трюк с булавкой для воротника определенно блестящая идея. Кто до этого додумался?

– Сам Вэнс, – ответил Гарднер. – Говорю же, многие недооценивают его ум. Послушайте, можно, я задам вам вопрос? Дервент говорил, что вы в чем только меня не подозреваете. Приятная была новость, ничего не скажешь. Но мне даже в голову не пришло, что все это из-за той неудачной репетиции в понедельник. И я до сих пор не могу взять в толк, откуда вообще пошла эта дурацкая сплетня про ссору. Я, конечно, не надеялся, что Бартлетт или Хокинс будут держать язык за зубами, но придумать такое, когда они оба видели, что произошло на самом деле…

– Они здесь ни при чем, сынок. – Г. М. посмотрел на него тяжелым взглядом. – Это был Филипп Китинг. В некотором смысле он там тоже присутствовал.

Филипп выступил вперед с серьезным, даже торжественным видом.

– Рон, старина, – начал он. – Я виноват перед тобой в известной степени; но я знаю, ты поймешь, что это я не со зла. Что мне сказать в свое оправдание? Я всегда считал, что честность – превыше всего, а закон есть закон. Человек должен помогать полиции, а иначе что будет с нашим правительством?

Гарднер растерянно моргнул:

– Ты нас видел? Черт с ним, с правительством, но где, дьявол тебя возьми, ты находился?

– В холле, у двери в гостиную, старик. Я не мог тебя видеть и не очень хорошо слышал, но скажи мне, как мужчина мужчине, без выкрутасов: как я мог догадаться, что вы замышляете такую несусветную глупость? Мне это даже в голову не пришло. Наверное, следовало вмешаться. Но я подумал, что, если Вэнс начнет буянить, втроем вы и без меня с ним справитесь.

– Да ладно, чего уж теперь, – хмыкнул Гарднер. Изумление в его взгляде исчезло, и он расхохотался. – Ничего страшного не случилось. Так вот из-за чего ты выглядел таким загадочным на вечеринке у Дервента. И почему ты…

Он посмотрел на девушку, но она упорно избегала его взгляда.

– Не будем отвлекаться, сынок, – остановил его Г. М. – Вернемся к вечеру понедельника. Вот вы закончили репетировать свой звездный номер, и что было потом?

– Ну, Вэнс пришел в отличное расположение духа. Мы напились вдрабадан.

– Отвратительно, – заметила Френсис.

– Вне всякого сомнения, – согласился Гарднер с подчеркнутой любезностью.

– Значит, говорите, настроение у него было хорошее и он с нетерпением ожидал предстоящую игру? – продолжал Г. М. – Рассказ Дервента это полностью подтверждает. Если помните, Мастерс, Дервент встречался с Китингом во вторник утром, и, по его словам, тот был все еще чертовски увлечен этой идеей. Как пить дать, так оно и было! И смотрите, Мастерс, к чему это нас привело. Круг замкнулся, змея вцепилась в собственный хвост. Мы продираемся сквозь заросли всевозможных версий, и каждый раз возвращаемся к одному и тому же вопросу: почему Китинг не захотел появиться на вечеринке с убийством? – Г. М. втянул голову в воротник. – Мастерс, этот вопрос вырос до вселенских масштабов. Скоро он начнет преследовать меня в ночных кошмарах. Не было ни единой причины, по которой он не мог там присутствовать, и куча причин, включая тщеславие и энтузиазм, по которым он непременно должен был появиться. Однако в тот короткий промежуток времени, между утренним чаем с Дервентом и обеденной телефонной беседой с миссис Гэйл, его планы кардинально переменились. Вот что я вам скажу: нет никакого смысла выяснять, кто украл револьвер. Мы должны сместить фокус внимания. Нам нужен полный отчет обо всех его передвижениях, встречах и телефонных беседах (если таковые случились) во вторник. Нужно как можно подробнее расспросить камердинера, и разговор с ним больше откладывать нельзя. Кстати, кто-нибудь из вас, кроме мисс Гэйл и Дервента, общался с Китингом во вторник?

Возникла пауза.

– Нет, – ответил Гарднер, приглаживая клочковатые усы. – Я видел его в среду, вчера, за пару часов до убийства. Заходил к нему домой, но наверх не поднимался.

Филипп Китинг кивнул:

– То же самое могу сказать и я, сэр Генри. Я звонил ему из офиса один раз в среду утром и один раз – днем. Но во вторник мы с беднягой не общались вовсе.

– Кто-то еще желает высказаться? – поинтересовался Г. М., из-за тесного воротника с некоторым усилием поворачивая голову в направлении Соара.

– Что-то наводит меня на мысль, – заявил тот, – что все это дознание затеяно исключительно ради меня. – Он раздавил сигарету в пепельнице, сложил руки на груди, поглядывая на присутствующих с мрачноватым добродушием. – Поверьте, я не пытаюсь увильнуть от ответа. Мне просто интересно…

– Дело вот в чем, сынок. Расследуя убийство Китинга, мы обнаружили три существенные улики.

– Наподобие той улики, которую нужно было преднамеренно оставить в предстоящей игре в убийство?

– Вот именно. Ты ухватил самую суть. Тем более что ни одна из этих улик на первый взгляд не имела особого значения. Во-первых, это портсигар. Во-вторых, весьма загадочная шляпа. В-третьих – вот это. Подай-ка мне саквояж, Мастерс.

Мастерс пододвинул к Г. М. саквояж, тот осторожно вынул из него миланскую скатерть с узором из павлиньих перьев и аккуратно расстелил на коленях. Даже в полутемной комнате было видно, какой редкой красоты была эта вещь. Тяжелое тусклое золото, насквозь пропитанное готическим духом, казалось в чопорном Вестминстере отголоском какой-то древней варварской цивилизации.

– Как, наверное, теперь известно любой газете, – пророкотал Г. М., – чайные чашки стояли на ней. Вчера вечером я разговаривал с Дервентом, и он рассказал мне одну очень забавную историю. Он сообщил, что за день до смерти – вероятно, во вторник – Китинг приобрел у вас этот музейный экспонат на условиях строжайшей секретности. Дервент утверждает, что вы сами упомянули об этом в разговоре с ним во вторник вечером. Не думаю, что Джем Дервент стал бы беспардонно лгать – для этого он слишком умен. Но что-то в его истории показалось мне подозрительным. Можете ли вы что-нибудь сказать по этому поводу?

Глава тринадцатая

Золотая скатерть