— Но сейчас у меня нет форелей. Они перепадают мне время от времени от местного рыбака. Он тоже любит иногда пропустить стаканчик.
— Далеко он живет?
— Нет, фрейлейн Гёбель, но к обеду мне уже все равно не успеть.
— А я так мечтала поесть форелей! — Хильда смотрит на хозяйку глазами обиженного ребенка, но в них отражается не только разочарование.
Хозяйка понимает ее:
— Если бы на машине, то можно было бы и успеть.
— Удо, это идея! — в восторге восклицает Хильда.
— Да так ли уж нужны эти форели? — спрашивает советник, но, будучи кавалером старой школы, он встает, не дожидаясь ответа, чтобы исполнить желание дамы. — Вы тоже едете, фрау хозяйка?
— К сожалению, я не могу оставить стойку и кухню без присмотра! — Она дает галантному кавалеру указания, бутылку для рыбака и провожает его к машине.
Хильда недолго остается одна. Молодой отпускник просит разрешения подсесть к ее столику. Он продолжает изображать этакого весельчака, ищущего знакомства. Он громко балагурит, шутит, но между словами тихо, так что слышит его только Хильда, произносит:
— Я Томас. Я уже боялся, что мне придется рассказывать свою историю до самого вечера.
— Как только я услышала про резные ставни, тут же поняла, что ты человек, которого я жду.
— Значит, ты «Альфа».
Тут Хильда замечает, что к ним подходит любопытная хозяйка.
— Принесите, пожалуйста, еще один стакан, фрау Тетцлафф. Молодой человек любезно согласился развлечь меня, пока вернется господин фон Левитцов с форелями.
Хозяйка усмехается: кажется, она все поняла и героически решилась сдержать свое любопытство. Для Хильды Гёбель она готова даже на это.
— Твой спутник в курсе? — тихо спрашивает молодой человек.
— Нет.
— Так вот почему тебе так захотелось форелей? А я-то удивился, «Альфа», о которой мне говорил «Омега», не просто взыскательная дама.
— Томас, у нас мало времени. Я очень рада, что до сих пор у тебя все шло успешно.
— После того как «Омега» получил твое последнее донесение, что в Гревенитце действительно есть этот дядюшка с его примечательными ставнями, я успел свыкнуться со своей новой биографией.
— А дядюшка? Он тебя признал?
— Пауль Кранбюлер видел в последний раз своего племянника, когда тот еще под стол пешком ходил. Кроме того, я подробно расспросил обо всем солдата, который дал мне свои документы.
— Многие ли военнопленные согласились сотрудничать?
— Нет. Ослабить воздействие геббельсовской пропаганды не так-то просто. Несколькими докладами и беседами не вытеснишь из головы идей, вдалбливавшихся годами. Многие солдаты еще продолжают верить в окончательную победу Гитлера.
— Тебя сбросили с парашютом?
— Нет, линия фронта постоянно менялась, и Центр решился на второй вариант: через фронт меня переправили партизаны.
— А проверки в тылу?
— «Омега» и его люди все предусмотрели. У меня настоящая солдатская книжка, настоящее отпускное свидетельство, срок действия которого истекает ровно через одиннадцать дней.
— А где передатчик?