«Хотите погасить долги вашей семьи?».
Этими словами она снова сбила с него всю самоуверенность. Нет, ему далеко до нее. Откуда она может знать о долгах его семьи? «Наверное, она умеет читать мысли», — подумал он, когда она разъяснила ему, что всегда старается как можно больше узнать об окружающих ее людях.
«Об этой стороне нашей будущей совместной работы вы можете не беспокоиться, господин фон Левитцов. Все будет сделано в соответствии с вашими пожеланиями».
«Примите мои комплименты, дорогая, сэр Роберт вас отлично подготовил».
Ока продолжала дружелюбно смотреть на него, и в ее голосе не было и тени неодобрения или упрека.
«Господин фон Левитцов, нам нужна всякая информация, которая послужит тому, чтобы перечеркнуть планы Гитлера. Это наша общая цель. Поэтому будет лучше и для вашей, и для моей безопасности, если мы в наших разговорах не будем называть имен».
Он улыбнулся в надежде, что хоть в чем-то может одержать верх:
«Вы разрешите мне сделать одно отступление от ваших строгих правил?»
«Пожалуйста, если у вас есть что-то конкретное. Но только прошу избавить меня от обычной дипломатической болтовни».
«Ваше желание для меня закон. Запомните: Йохнер, полковник Вернер Йохнер. Это одаренный офицер штаба, ему подчинена дипломатическая миссия в Эстонии. Неофициально он является связным отдела абвера при эстонском генеральном штабе. Конечно, это направлено в первую очередь против большевиков, по все, что происходит в районе Балтийского моря, может представлять интерес и для заокеанского лорда».
«Вполне вероятно».
Итак, первый шаг был сделан. Понимал ли он тогда, на какой путь вступил? Он попытался скрыть волнение за напускной развязностью:
«Теперь я у вас в руках, Гёбель!»
«Нет, вы просто протянули мне руку, мне и тем, кто стоит за мной. Мы вместе взялись за нелегкое дело».
«Этот безумный мир! Мы должны расхлебывать кашу, заваренную безродным выскочкой и его сообщниками!»
Хильда дружелюбно кивнула:
«Надеюсь, мы справимся с этой кашей, прежде чем ее успеют предложить народу».
«Ах, оставьте эти социальные сентенции, Гёбель! Это не ваш стиль».
«Простите мне эту оплошность. В вопросах стиля я полностью полагаюсь на вашу компетентность, господин фон Левитцов». Но по ее глазам было видно, что она не принимает его всерьез.
Да, принимала ли она его вообще когда-нибудь всерьез? С тех пор они работают вместе в полном согласии. Но всегда, когда он о ней думает, ему многое в ней непонятно.
В эту ночь он спит мало. Ему не лежится одному на широкой удобной кровати гостиницы в Гревенитце. Удо думает о своей работе с Хильдой Гёбель и как бы подводит общий итог.
— Чего я ожидал? Чего ради я так хлопочу из-за этой женщины? Я добивался ее со встречи в маленьком кафе в Варшаве и до этой поездки в сельскую гостиницу.
— Удо, ты получил полный отказ, тебя просто водили за нос. У тебя есть все основания считать себя оскорбленным! Этого нельзя больше терпеть! Она всегда была к тебе безразлична. Но, правда, она никогда ничего тебе не обещала.
— Отказ всегда отказ, в какой бы форме его ни преподнесли. Но мог бы я представить свою жизнь без этого партнерства?
— Удо, не становись сентиментальным. Сознайся, ты сам дал себя провести.
— Нет, не то! Правильней сказать, меня провела женщина, которую я хотел соблазнить.
— Ты понял это только теперь?
— Я знал это давно. Почему мужчина не может признать превосходства умной женщины?
— Я должен попросить вас, господин фон Левитцов, не обольщайтесь!
— Но как это сделать? Она никогда не вводила меня в заблуждение. Почему я не могу перенять у нее это и не вводить в заблуждение самого себя?