– Конечно. Нам нужно много, много-много сторонников. Когда тысячи, сотни тысяч гетеро выйдут на улицы больших городов, правительство не осмелится забить нас дубинками. Так, кстати, началась в Нидерландах сексуальная революция. Все революции начинались с социальных протестов. С уличных демонстраций, переросших в молодёжные бунты.
– Америка – не Нидерланды. Полиция и правительство церемониться не будут.
– Дубинки не сломят нас. У нас есть чувство собственного достоинства. – Николь расправила плечи. – Когда миллионы людей, прятавшихся в шкафу, выйдут на улицы, власти не посмеют стрелять в безоружных людей.
– Ты в этом уверена?
– В истории нет ничего вечного и незыблемого. Всё плохое рано или поздно заканчивается. Когда начнутся массовые протесты, армия не посмеет стрелять в народ.
– Согласен, армия стрелять не станет. А для чего год назад воссоздали президентскую гвардию? На лошадях чёрные мундиры врезаются в толпу, и наотмашь по лицам хлещут нагайками.
Николь притихла, подавленная напоминанием о разгоне демонстрации в Бостоне, протестовавшей против фальсификаций на выборах губернатора, а я ощутил прилив новых сил и горячо заговорил.
– Для чего угодно, для исхода древних евреев из Египта, для революции, массового протеста, крестового похода, – нужен вождь, лидер, вожак. У вас он есть?
– Кто? – Николь то ли не поняла вопрос, то ли не расслышала.
– Вождь, лидер, фюрер.
– Не будем об этом… – замялась она, уклонившись от прямого ответа.
– Нельзя перепрыгнуть в два прыжка пропасть. А на один прыжок сил не хватит.
– Пессимисты остались рабами в Египте, – примирительно сказала Николь, – а оптимисты ушли с Моисеем в пустыню, и создали культуру, из которой выросла христианская и исламская цивилизация.
– Как же вы боретесь? – спросил шёпотом. – То есть как привлекаете в движение новых членов?
– Соблазняем радужных. Устраиваем закрытые студенческие вечеринки. На них наши активистки используют весь арсенал соблазнения. Парни-гетеро также стараются, но их результаты не так успешны. Скажу по секрету, Кондолиза Вильтор, на которой «погорел» Президент – наш лучший товарищ. Она обольстила и привлекла в движение декана юридического факультета Гарварда. Затем ректора.
– Трудно поверить!
– И всё-таки соблазнила. Она настолько пикантна и обольстительна, что когда начинает действовать, устоять невозможно.
– Я о другом. О декане и ректоре…
– Они соблюдают конспирацию, опасаются снятия с должности. Нам это выгодно – скрытно они поощряют наши собрания. Помогают деньгами. Хорошенькие активистки постоянно с ними работают, не позволяя вернуться в прошлое. Обратной дороги нет – их бывшие партнёры тоже влились в наши ряды.
– Потрясающе!
Николь воодушевилась.
– С «бостонского чаепития» началась борьба жителей британских колоний за независимость. Ныне Бостон вновь возглавляет борьбу. – С видом победителя Николь встала из-за стола. – Я повторю «эспрессо». Тебе взять что-нибудь?
– Спасибо, достаточно.
Она вернулась со свежим кофе, сделала два мелких глотка и спросила:
– Что ты на это скажешь? Я понимаю, ты не ожидал таких откровений.
– Не ожидал. Ты смелая девушка.
– Желаешь присоединиться или предпочитаешь действовать в одиночку? Одиночные ликвидации – не самый лучший способ борьбы.
Не сумев выжать из себя трафаретный ответ, потерял контроль над своими чувствами и выпалил: «Ты мне нравишься», – и почувствовал, как лицо залилось краской. Тридцатипятилетний мужчина, а поплыл, как мальчишка.
Николь растаяла и призналась.
– Ты мне тоже. С того момента, когда я впервые увидела тебя в новостях.