— Спасибо. За все, что ты сделал. Я всегда знал, что ты меня слушаешь, когда я рассказывал, как управлять яхтой и что нужно делать, но не думал, что тебе это может понадобиться.
— Я тоже.
В Стюарте царило какое-то спокойствие, и я не был уверен в его причине. Был ли он все еще потрясен событиями прошлой ночи? Или злился? Считал ли меня безответственным? Хотел ли уйти?
— Итак, — подстраховался я. — У нас еще один день. Ты хотел бы вернуться в Кэрнс пораньше?
Он нахмурился.
— Для чего? Тебе все еще плохо?
— Нет, я просто подумал, что тебе с лихвой хватило волнений за один день так, что некоторое время не захочется больше.
— Хватило на всю жизнь, — добавил он. Но затем глубоко вздохнул и улыбнулся. — Я не хочу возвращаться раньше.
«Я не хочу возвращаться назад совсем», — промелькнуло в моей голове, и я надеялся, что Стюарт это скажет. Но ответом стала только тишина. Были ли мы настроены на одну волну? Чувствовал ли он то же, что и я? Прежде чем я успел спросить, он потянул меня за руку и повел к лестнице.
— Пошли. Сделаю тебе чай, и ты сможешь позвонить в береговую охрану, прежде чем они начнут нас искать.
***
Звонок в береговую охрану был коротким, но информативным. Это был шторм второй категории, вовсе не сверхопасный, но Стюарт управлял и шел под парусами сам, в темноте, в одиночку. Под проливным дождём, порывистым ветром и огромными волнами. Я не думаю, что он понимал масштабы своих действий. Оказались бы мы в опасности, если бы он не привел нас под защиту бухты? Невозможно сказать наверняка, но вполне вероятно.
Он поступил правильно. Совершил храбрый поступок.
— О, — сказал я в микрофон. — Мистер Дженнер приносит свои извинения за незнание радиопротокола. Приём.
Ответ береговой охраны прозвучал радостно:
— Обязательно научи его, если он и дальше собирается управлять яхтой. И передай, что он действительно хорошо справился. Приём.
Я улыбнулся Стюарту, который сидел за столом и слышал весь разговор.
— Я так и сделаю. Конец связи.
Я повесил трубку на рычаг и подошел к Стюарту. Он приготовил черный чай и пустые тосты.
— Хочешь попробовать что-нибудь поесть?
Мой желудок скрутило, и я покачал головой.
— Пока нет. Впрочем, чаю выпью.
Между нами все было тихо, не совсем в хорошем смысле, но и не в плохом. Были темы, которые предстояло обсудить, и ситуации, которые нужно было прояснить.
— Я многим тебе обязан, — начал я, — за прошлую ночь. За то, что позаботился обо мне и увёл яхту из шторма. Это на самом деле требовало мужества. Я знаю, что тебе трудно принимать личные комплименты, но я действительно горжусь тобой.
Он покраснел и, хотя ничего не сказал в ответ, слегка улыбнулся. Затем, в типичной для Стюарта форме, сменил тему.
— Итак, у меня есть еще один день. И еще одна ночь…
Я потягивал чай и ждал, как отреагирует мой желудок.
— И чем бы ты хотел заняться?
— Да в общем-то ничем, — ответил он почти шепотом. — Хочу сидеть на палубе и не упускать ни минуты прекрасного вида вокруг и солнца.
Он не хотел пропустить ни единой минуты сегодня, потому что завтра уедет. И вдруг чай показался плохой идеей. Я оттолкнул чашку и попытался улыбнуться.