— Нет, можешь. Ты там несчастлив. Ты сам так сказал. Ты говорил, что хочешь остаться здесь. Со мной.
— Я говорил, что хотел бы. — Его печальная улыбка превратилась в жалостливую. — Но это было лишь дурацкой мечтой. Это было не по-настоящему.
Эти слова ударили меня, словно пощечина.
— Для меня все было по-настоящему.
— Фостер, — начал Стюарт, потянувшись ко мне.
Я отдернул руку.
— Забудь об этом. Я не понимал, что все это было ненастоящим для тебя. А должен был, какой же я дурак. Прости.
— Фостер, я вовсе не это имел в виду…
— Думаю, совершенно ясно, что ты имел в виду.
Я перевел взгляд на нос яхты и приподнял подбородок. Этот разговор был окончен. Все кончено. Я по глупости потерял бдительность, и вот к чему это меня привело.
— Я просто…
— Мы скоро зайдем в порт, — сказал я, перебивая.
Он был умным человеком и понял намек. Стюарт сел на скамейку, но не рядом со мной, как обычно, и вытащил из кармана телефон. Он включил его, и через несколько секунд послышались сигналы. Безостановочные.
Сообщения. Электронные письма. Пропущенные звонки.
С каждым звуком его плечи все больше и больше никли. Он просто сидел, уставившись на экран, а телефон все продолжал пищать, а затем зазвонил. Но Стюарт не ответил. Он просто сидел, уставившись в него.
И у меня в душе вспыхнул лучик надежды.
Стюарт не хотел такой жизни. Он ненавидел ее, и это его убивало. Точно так же, как чуть не убило меня.
— Ты собираешься ответить? — спросил я, сквозь трель телефона.
Его взгляд встретился с моим; глаза блестели, будто Стюарт боролся со слезами. Но тут его челюсти сжались, ноздри раздулись, он вскочил со своего места и бросился вниз по лестнице прежде, чем я успел моргнуть.
— Стюарт, — позвал я, но единственным ответом стала хлопнувшая дверь каюты.
Я не мог оставить штурвал. Мы заходили в порт, движение было плотным, и мне нужно было находиться у руля. И я старался понять причину, пытался посмотреть на вещи с другой точки зрения. В конце концов, я был на месте Стюарта. Я в точности представлял, что́ он сейчас переживает.
Но чем ближе мы подходили к порту, тем больше я злился.
Я точно знал, какой человек нужен для той работы, которую он делал. Для нее требовалось упрямство, эгоизм и неповиновение. И у меня всего этого было в избытке. Если Стюарт думал, что может обыграть меня, то ошибался.
Если он хотел уйти, значит, так тому и быть. Я натянул грот, заглушил двигатель и направил яхту к причалу.
Там, как всегда, было забито, и это тоже меня бесило.
Лодки, круизные лайнеры, торговые суда — жизнь шла своим чередом, как будто ничего не случилось. Местные жители на берегу, не заботящиеся о том, что творилось в мире вокруг. Одни гуляли, другие бегали трусцой, кто-то прогуливался с собаками или детскими колясками. Вокруг раскачивались пальмы, и никому не было дела, что мой мир рухнул.
Что мое сердце разбилось.
Я пришвартовал яхту и стал ждать, пока Стюарт выйдет. Если он собирался сойти с этой лодки, то вполне мог, черт возьми, сделать это, глядя мне в глаза.
В конце концов, спустя время, которое показалось мне вечностью, Стюарт вошел в кабину, одетый в нормальные шорты и рубашку и со спортивной сумкой в руке.
Господи, он действительно уезжает.