Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Скорее он поддерживает. Бывает, заходит, – пожал он плечами. – Время от времени. Я, как видите, человек занятой. А Патрик всё никак не вырастет из детства. Балагур, весельчак… Насколько мне известно, он до сих пор без места. Я имею в виду достойную работу, само собой.

Я прошу его описать Вирджилла как можно подробнее, подразумевая характер. Не сразу поняв и уничижительно пройдясь по «коротышке», Джордж Эллиот затем берется также предосудительно разбирать по косточкам сущность Вирджилла, но его упорное, с душком чего-то личного предубеждение выдает себя в столь ужасающих ходульных штампах, что меня охватывает изумление. Чуть ли не впервые мне попался субъект, возбуждающийся от произнесения самых унылых банальностей. Пусть его не судят строго, в конце концов он не полицейский, но… В общем, страховой агент не слишком высокого мнения о своем знакомом, да поймут его правильно. Всё это простительно в определенном возрасте, так сказать, а когда уже давно пора стать серьезным, обзавестись семьей, возложить на себя ответственность… Все эти шуточки, бесконечное веселье… Остепениться – вот что давно пора сделать милейшему Патрику.

Я понимал, о чем он, и в целом был на его стороне, но не исключено, что, случись мне встретиться с таким типом лет двадцать назад, то есть в возрасте, когда убеждения еще не обрели стойкость, сам факт пребывания с этим безнадежным самодовольным занудой в одном лагере заставил бы меня ретироваться в более раскованную и легкомысленную среду. Его консерватизм исходил не из разумной сдержанности и твердости воли, черпаемой в высокой идее, вроде ограничений аскетизма. Он объяснялся полным отсутствием фантазии и бесконечными опасениями за всё подряд, из-за чего дорога жизни превратилась в узкую тропку в высокой траве, из-за которой по сторонам ничего не было видно. Удержаться, не сбиться с этой тропки было и конечной целью, и сиюминутной задачей, а старательное соблюдение предписаний свыше – единственным понятным средством. Даже его самодисциплина произрастала не столько из собственного понимания ее необходимости, сколько из тезиса, что наверху виднее, а его дело – карабкаться мелкими шажками, не отвлекаясь на размышления. Мысли он изрекал в столь избитых выражениях, что было ясно: давным-давно он усвоил их в том виде, как они были поданы старшими, не пережеванными. Это не обсуждалось, к ним не возвращались с течением жизни, хотя что-то происходило и времена, пусть понемногу, менялись. В итоге близкую мне идеологию Джордж Эллиот подал в безликой серой драпировке, вытравив из нее всякий смысл, да еще сопроводил нравоучительными комментариями, так что самое безрассудное разгильдяйство его знакомца приобрело на таком снулом фоне некоторую привлекательность. Честное слово, его было невыносимо тошно слушать, и я невольно с сочувствием посмотрел на миссис Эллиот.

– Он, наверное, не злой малый?

– Что вы имеете в виду?

Я промолчал. Ну как объяснить этому индюку то, что сам пока только нащупываешь? Мне и самому до конца не ясно, случайно ли Уилсона оставили в живых. Но кое-что о принципах Клея нам известно. Он не кровожаден, и вместе с тем на его совести уже не одна смерть. Правда, следует признать, это были случаи, когда милосердие обошлось бы ему слишком дорого: настигающие преследователи, опасные свидетели поплатились за то, что слишком приблизились к человеку, ценящему свободу превыше даже собственной жизни. Клею была присуща особая, отстраненная от всяческих чувств жестокость практичности. Руководствуясь единственно целесообразностью, он не пускал кровь без нужды, но не знал жалости, если в том была необходимость. Я постоянно размышлял о том, что представляло собой его партнерство с Россом. Отношения равных или явное лидерство Клея? Именно Джона Клея, потому что подчиняться такой человек не умел. Если Росс, выступив автором на первоначальном этапе, выдал несколько блестящих идей, а затем, когда дошло до тяжелой работы, полностью вверился руководству более опытного товарища, то в таком случае заниматься ловлей их шайки можно было до бесконечности. Мне хотелось надеяться, что Росс имел определенный авторитет перед Клеем, такой, что заставил бы отпетого преступника считаться с его мнением и отступать в некоторых случаях где-то даже вопреки собственным принципам. Потому что, как я уже сказал, принципы Клея в практическом плане были столь же безупречны, как он сам, и именно благодаря их неукоснительному соблюдению этот человек так долго оставался неуловимым для нас. Единственно возможная ошибка, которую он мог совершить, заключалась не в поведении – все его поступки были точно выверены, – а в ослаблении контроля за неопытным сообщником, в роковом допущении, что Россу можно позволить некоторую слабину. Он связался с дилетантом, ярким, рождающим идеи, но одновременно самоуверенным и увлекающимся. Не исключено, что, оценив должным образом таланты своего напарника, он поддался обаянию его изобретательного ума и потому не столь критично отнесся к его слабостям. Что, если Росс, не желая отягчать совесть насилием, потребовал сохранить Уилсону жизнь, и Клей принял его условие, понимая, что это может выйти им боком? И что, если отсутствие Салли Бэнкс объясняется тем, что девочка по-прежнему с ними? Представить, что Клей мог пойти на такое, казалось невозможным, но он еще никогда не связывался с человеком не только равным ему, но и в чем-то превосходящим его способности. Ясно было одно: ошибку стоило ждать от Росса. Одну из них он уже допустил. Вряд ли он ожидал, во-первых, что мы свяжем между собой такой невинный эпизод с Эллиотами и ограбление и, во-вторых, что Холмс, получив позорный урок, проговорится о своем унижении полиции. Всё решила досадная случайность, приключившаяся с Клеем и позволившая миссис Хадсон рассмотреть его особую примету. Что ж, удача стала понемногу отворачиваться и от него. Это был хороший знак, однако долго испытывать терпение фортуны было опасно. Подарки не бесконечны. Счет ошибкам Росса ведем не только мы. Если он еще где-то оступится, Клей сочтет дальнейшее сотрудничество слишком опасным, и тогда… Как он поступит? Разойдется с напарником, поделив добычу, или покончит с ним?

Многообещающее направление понемногу заглохло. Эллиот не оправдал надежд, не сумев точно назвать адрес Вирджилла. Но это и не потребовалось, когда из его попыток выковырять из памяти нужный район я понял, что он имеет в виду место, уже известное нам, где проживали мать и сестра его приятеля. Если не считать подтвердившихся догадок о том, как ловко пользуется Патрик Вирджилл всеми доступными средствами, в перечень которых входят и известные ему живые люди, мы ушли ни с чем. Всё так же никаких ниточек – ни к мошенникам, ни к золоту.

– Забавное дело, – хмыкнул Тобби, когда мы садились в кэб. – Как думаешь, если бы у миссис Эллиот и впрямь оказался любовник и это выяснилось бы в первый же день слежки? Тогда Холмс вернулся бы в Лондон уже в среду.

– И спутал бы планы нашей компании?

– Им были нужны гарантии, что такого не произойдет и Холмс пробудет в предместье до выходных. Рисковать из-за такой глупости…

– Видимо, миссис Эллиот и неверность – вещи несовместные, – изрек я единственный напрашивающийся вывод.

– И это общеизвестно, – рассмеявшись, заключил инспектор Грегсон.

Глава шестнадцатая, изобилующая поводами для негодования

Продолжение записи от 8 августа 1891 г.

Наступила пятница. Та самая, которой так дожидался Джабез Уилсон. Всю ночь я провел в раздумьях и к утру избавился от малейших сомнений. Однозначно, он не впустил меня, почуяв, что его оттирают. И сегодня он пойдет на всё, чтобы вперед меня усесться за стол и продолжить переложение «Британской энциклопедии» на язык своих доисторических символов. Такое обращение с одним из главнейших свидетельств достижений человечества не могло не возмущать меня. По сути дела, примитивный ростовщик своим убогим царапанием бумаги развернул эволюцию в обратном направлении, от нынешних золотых времен расцвета нашей цивилизации к первобытной эпохе, подменяя великолепный английский составителей первоисточника своими наскальными значками.

Я решил прийти к Попс-корт, 7, пораньше и оттуда двинуться по маршруту, каким, по моему представлению, должен был следовать Уилсон, – чтобы перехватить его подальше от глаз мистера Росса. Сначала всё складывалось вполне удачно. Добравшись, я первым делом убедился, что офис еще заперт, а затем пошел пешком до станции, на которой просто обязан был слезть мой беззастенчивый конкурент. «Расстояние слишком короткое, чтобы этот жадина взял кэб, так что мы не разминемся», – так рассуждал я, пока шел, шел и наконец дошел, так и не встретив «братца Джаби». «В чем же дело? – остановился я в недоумении. – Неужели я что-то не учел?»

Рассуждать было некогда. Я опрометью взял обратный курс, кусая губы от злости на свою самонадеянность. Этот негодяй опять, как и вчера, провел меня! Проклятый мужлан! Специально пошел другой дорогой и теперь с самодовольной рожей усаживается на мое место и берется за мои писчие принадлежности! А мистер Росс тем временем стоит рядом и подумывает, на ком из братьев остановить свой выбор – на пунктуальном Джабезе, возвратившемся вовремя из далекого Йорка и успевшем кропотливо предать земле чуть ли не всю свою родню, или на бестолковом Уилфреде, которому родной дядя наказал не появляться на глаза, даже если они уже закрыты рукой священника и их вот-вот заслонит от света гробовая крышка. На Уилфреде, который даже в пределах Лондона не в состоянии прибыть без опоздания, которому вообще тут не место, потому что он помер вслед за дядей далеко на севере. С другой стороны, Джабезу придется как-то объяснить письмо, пришедшее от его имени, как и свое внезапное появление. Это тоже непростая задача, так что мои шансы не так уж малы… Надеюсь, если дойдет до спора, у мистера Росса хватит сметливости просто сравнить нашу работу – небо и земля, как говорится!

Я подбежал, как раз когда мистер Росс заходил в офис. Мне показалось, что он пропустил вперед себя кого-то. Ясное дело кого! Интригана братца моего, вот кого!

– Задерживаетесь, – буркнул он и, оставшись на пороге, перевел взгляд с меня внутрь комнаты. Мне показалось, что он не хочет впускать меня. – Мистер Уилсон, кстати…

– Ради всего святого, выслушайте меня! – воскликнул я срывающимся от нехватки дыхания голосом.

Едва я услышал ненавистное имя хитреца, дважды оставившего меня в дураках, мне стало всё ясно. Я в шаге от полного провала. У мистера Росса просто не было иной причины отвести глаза, он бы не стал просто так пялиться на пустую комнату. Несомненно, мы явили собой разительный контраст. Я – растрепанный от бега недотепа, простирающий руки, словно для спасения, и Уилсон, проделывавший в моем воображении все те коленца, что и я, когда за мной следили из-за двери. Чужая льстивая неискренность, предназначенная для ублажения мистера Росса, казалась мне гораздо отвратительнее собственных невинных ужимок двухдневной давности. Отчаяние при мысли, что после такого позора у меня не останется права даже показаться на глаза Холмсу, было единственной причиной, заставившей столь неделикатно заткнуть рот своему уважаемому руководителю посреди фразы.

Мистер Росс воззрился на меня, выпучив глаза, и я, не больно задаваясь вопросом, сойдет ли его вид за молчаливое согласие, подошел вплотную и продолжил умоляюще:

– Вы должны знать, мистер Росс, что связались с безумцем.

Он окинул меня просветленным взглядом, будто всё встало на свои места, и легонько присвистнул:

– Так вот в чем дело! Благодарю вас за откровенность, мистер Уилсон. И давно это с вами?

– Что?

– Как что? Безумие, вот что!

– Вы не поняли! Я о Джабби. Он ведь здесь, не так ли?

– С чего вы взяли? – удивился он. – Давайте пройдем. Если уж нести вздор, то, по крайней мере, не здесь.

Мы зашли в офис. Комната оказалась пуста.