Поросенок заметно начал сдавать. Вот-вот, ближе и ближе!.. Я уже поднимаю метлу и нацеливаюсь ею в нахальный, вертлявый хвост, как вдруг сильная рука дяди Феди хватает меня за куртку и останавливает на полном ходу.
— Собственно говоря, чего ты хочешь? — спокойно спрашивает он.
— Как чего? Загнать поросенка, — с достоинством отвечаю я.
— Так-с!.. А куда?
— В свинятник, конечно.
— Н-да! А как же он войдет в свинятник, раз дверь в него затворена.
Я никогда не думал, что какой-то глупый розовый поросенок может вывалять человека в навозе, загонять его до одышки, да потом еще заставить его покраснеть. Оказывается, преехидное животное!
Впрочем, это вообще был неудачнейший день в моей жизни.
6. «УЗУ!»
Чистый воздух, дальний путь на тряской телеге и, наконец, охота за поросенком привели к тому, что полная тарелка яичницы и две кружки молока за ужином показались мне легонькой закуской.
В конце ужина Юрка, многозначительно кашлянув, заявил ни к кому определенно не обращаясь:
— Ужасно душно в комнатах, прямо дышать нечем.
Последовало минутное молчание.
— И сколько комаров в нашу комнату набилось, — так и гудят! — сокрушенно вздохнул Васька.
— Прошлую ночь мы совсем не спали…
— На сеновал хотите? — спросил дядя Федя, — так бы и сказали. Нечего антимонии-то разводить! Можете!
Комната была слишком мала для того, чтобы вновь отдаться воинственным пляскам. Поэтому мы ограничились тем, что Юрка и Васька вполголоса прокричали «ура», а я процедил сквозь зубы свое излюбленное: «у-зззз-у!»
Дядя заинтересованно повернулся ко мне:
— Что это за слово такое, а? Ты, когда за поросенком гонялся, так тоже все его кричал.
— Видишь ли, дядя Федя, — пояснил я, — это как будто индейский боевой клич…
— А! У Майн-Рида вычитал?
— Нет, у вас на заборе.
— Что? у меня на заборе?
— Ну, да! «УЗУ. 8-й агроучасток».
Дядя, откинувшись на спинку стула, оглушительно захохотал.
— Узу! Узу — боевой клич! Ах ты, Чингакху ты, этакий! Вот, выдумал… Да, ты знаешь, что такое УЗУ? Ведь это же «уездное земельное управление»!
7. ТРУДНО ЖИТЬ БЕЗ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Таинственный сеновал, на котором нам предстояло провести ночь, оказался громадным темным сараем с земляным полом и без единого окошка. В одном из углов возвышалась куча душистого сена. Я не мог определить ее вышину, потому что вершина ее терялась в черном мраке.