Я ненавижу слово «нет».
— На полчаса? — проверяю я.
— Я должна быть дома к девяти.
— С каких это пор?
— Я замужем.
— Он подождет. Пожалуйста. На одну чашку чая. Я очень прошу.
— Не могу. Не проси лучше. Я не поднимусь.
К тому же меня заливает, у меня цикл.
— Я не хочу… оставаться один.
— Позвони какой-нибудь знакомой девочке.
У тебя их много. До свиданья, Алеша. Я должна ехать, меня ждут.
Она перегибается через мои колени и открывает дверь. Я выхожу. Она разворачивается и уезжает. Я в полном недоумении.
Через час она звонит как ни в чем не бывало:
— Алешенька, не уезжай, останься на неделю, я тебя прошу. Я люблю тебя, я не могу без тебя.
И вдруг:
— Давай поженимся! Ты согласен? Давай возьмем и поженимся.
— Это не телефонный разговор.
— Все ясно, тебе это не надо, нечего выяснять. Ты единственный мужчина, которого я упрашиваю на себе жениться. Ненавижу тебя, я с тобой все закончила два дня назад. Не звони мне, не хочу с тобой разговаривать, имею я на это право?! Не желаю с тобой общаться!!
Она швыряет трубку. Я прихожу в себя после очередного ушата помоев. Поборов гордость, звоню ей, чтобы успокоить. К моему удивлению, все время включается автоответчик. Но муж ведь дома!.. Трубку никто не берет.
Около одиннадцати вечера возле киностудии я встречаю девочку из сигаровского училища, которая ходила тогда со мной в театр.
Секс глаза в глаза, как с актрисой. Следуя ее совету, я позвонил. Надо уравнивать фигуры на шахматной доске. Впрочем, девочка тоже будет актрисой. О, боги!
Я взбешен и не знаю, как выразить свою злость. Секс успокаивает и отвлекает. Но ненадолго. Всего на пять минут, потом я опять думаю о ней…
Я все никак не могу понять: почему она вдруг стала так бояться своего мужа?
К четырем часам я подъезжаю к воротам Имперского театра. Помощница Репина, представившись Татьяной Брильянтовой, проводит меня через многочисленные лестницы, коридоры, пока мы не останавливаемся перед темной инкрустированной дверью, на которой написано «Олег Репин».
— Он вас ждет, — с улыбкой говорит она. — И дал мне читать вашу книгу.
Я вежливо киваю, думая, что возможно в этом театре…
— Алексей Сирин, приветствую, — говорит, поднимаясь из кресла, главный режиссер.
Я озираюсь в громадном кабинете. Красивые застекленные шкафы заставлены всевозможными книгами и собраниями сочинений. Письменный стол, длинный стол для заседаний.
— Ты голодный?
— Да так, спасибо.