Я вдруг вспоминаю, как несколько дней назад она рассматривала маленькую упаковку, и я пошутил всерьез:
— Дать презервативы, чтобы твои любовники ими пользовались и не заражали тебя?
— Дай! Но ты ведь жадный, ты не дашь.
Я швырнул ей пачку в руки.
— Подарок.
— Я пошутила, — как ни в чем не бывало говорит она.
Последний день. По традиции, я еду к папе на кладбище. Завтра я улетаю. Он остается. Он всегда будет оставаться. А я улетать. Пока не разобьюсь или не окончу свою жизнь. Я знаю, что своей смертью не умру.
Нагреваю утренний чай — аж в час дня, и в этот момент раздается звонок. Я знаю, кто звонит. Мне все безразлично. И постыло. Отчего ж с таким замиранием я беру трубку. Потому что все теперь — новое.
О, финальная игра у нас будет очень интересная. Такая, что и героям Достоевского не приснится, не пригрезится. Вечером, к ночи, все и порешим.
Она звонит пять-шесть раз подряд. Я еду к маме в больницу, чтобы оставить ей деньги и заплатить врачам и сестрам. Они работают практически бесплатно. В Америке все доктора — миллионеры.
Арина даже не спросила, как себя чувствует моя мама. А ведь полгода ей трезвонила день и ночь. Все понятно, старые декорации надо менять, они никому не нужны.
Странно, мы с ней никогда не говорили о театре, драматургии, актерах, кино. Все разговоры были только о сексе, о шмотках, о косметике, о подарках, сколько они стоят, о счетах, о деньгах. Я всегда хотел подняться с ней на вершину, раствориться и принадлежать друг другу, как никто никогда в мире. И, поднявшись на эту вершину, остаться там и наслаждаться. Когда тела сливаются воедино, становясь одним. Целым.
К вечеру звонит Инга:
— Арина вас ищет целый день, где вы были?
— Везде.
Следом раздается ее звонок. Я был мертвый — после дня, проведенного в больнице и посещения маминой душной палаты.
— Ты хочешь, чтобы я тебя проводила?
— Как вам угодно.
— Хочешь, я приеду?
— А как же Костя? — Время к полуночи.
— Его нету.
— А где он?
— Он там, в Дубне.
— Я еще не собран, все разбросано.
— А при чем здесь я? Я еду с тобой целоваться, а не паковаться.
В двенадцать пятнадцать приезжает как ни в чем не бывало. Вот она, финальная ночь.
Я открываю дверь и пристально смотрю на нее. Все теперь новое.
— Здравствуй, Алеша! Я соскучилась по тебе. Почему ты так на меня смотришь?
— Хочу потрогать.
— Где?