По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Алешковские пески

1967

Как вам дышится, горожане?

Недавно я вернулся из поездки по Сибири и Дальнему Востоку. Дали пока не отпускают меня, впечатления и тамошние часовые пояса еще сбивают сон, а блокнот пополняется записями, каких в суматохе переездов и перелетов не сделаешь…　

Одно из самых ярких воспоминаний — фестиваль молодежи Кузбасса. Интересно, с толком организовала его комсомолия. Мне понравилась и нестандартная программа праздника, и модная, изящная униформа многих делегаций, и культура поведения шахтеров, студенток, трактористов и доярок, их песни и пляски у костров, их образ мыслей и то, конечно, что за все время в такой массе молодых людей не приключилось ни одного ЧП. Не эта ли славная, созидающая молодежь, которая научилась хорошо, по-человечески отдыхать, должна считаться воистину современной?..　

Одно омрачало умный, веселый и красивый праздник молодости — заводские дымы. На гору, где раскинул палатки фестивальный городок, и в распадок с эстрадой катили густые серо-желтые клубы. Временами коксохимический завод на той стороне Томи скрывался в собственном чаду и газах, а вокруг него поддували другие предприятия, распускали по небу желтые хвосты. Как все же можно привыкнуть к отравленной атмосфере, каким уже малым выбором надо располагать, чтобы поселить на праздничные дни тысячи молодых людей под дымами и газами! В Кемерове говорят, что «днем-то еще туда-сюда, а вот ночью, когда ничего не видно, химики выпускают в воздух главное свое добро», но «без дымка не бывает» и «мы-то принюхались».　

Наше непротивленчество к загрязнению городского воздуха встречается, к сожалению, нередко. Помню, года полтора назад публицисты России собрались в Челябинске на выездном секретариате Союза писателей республики. Поднималось много интересных живых проблем нашей жизни. И странно и неудобно было слушать, как некоторые литераторы отрицали необходимость и право писать и говорить о растущем загрязнении воздуха. Один большой и уважаемый писатель из Магнитогорска заявил своим оппонентам следующее: «Мы живем там и ничего, дышим. Что вам за нас печалиться? Избавьте! Посчитайте стоимость улавливания отходов — дорого!»　

Бывал я в Магнитке. Помнится, шла весна. С черных склонов текли черные ручьи, а город-работяга задыхался в агломерационных газах. Заслуженный, орденоносный и прочая и прочая Магнитогорский металлургический комбинат выбрасывает в этих газах чудовищное количество сернистого ангидрида. Если, оказывается, пересчитать его на серную кислоту, то это даст пятнадцать процентов общего ее производства в стране! И этот самый магнитогорский ангидрид, разлагаясь, оседает на землю в виде чрезвычайно активных химических соединений — сернистой и серной кислот, их солей. Страдают животные, растения и почвы, преждевременно разрушаются здания, портится одежда, и даже металлы не выдерживают сроков. Стекая в реки с дождями и полыми водами, соединения серы травят рыбу, уменьшают число питьевых источников, которых и без того становится мало. Но кто все это считал? И в какую, главное, деньгу выходят реальные потери за счет снижения работоспособности людей?　

Воздух, пища и вода — вот три кита, на которых держится жизнь всех нас. Без пищи, впрочем, человек может протянуть около месяца, без воды — три дня, а без воздуха — всего несколько минут. Для окислительных процессов, протекающих в нашем организме, нужен кислород, и, чтобы добыть его, мы должны перегонять ежесуточно через легкие около двадцати пяти килограммов чистого воздуха. Но что такое «чистый воздух»? Есть ли он сейчас в городах или где-либо? Ведь даже с относительно чистым воздухом за каждую минуту мы вдыхаем около сорока миллионов пылинок. Твердые частицы, в которых подчас содержатся самые настоящие отравляющие вещества, оседают в легких, всасываются в кровь, постепенно ухудшают состояние здоровья, жизнестойкость, эластичность бронхов. Твердые частицы, реющие в воздухе, поглощают часть солнечных лучей, жизненно необходимых для нормального формирования детского организма…　

Время от времени мы узнаем о жертвах смога.　

Отравленный воздух в смеси с неподвижным туманом за несколько ноябрьских дней 1952 года убил в Лондоне около четырех тысяч человек. Задыхаются от смога жители Парижа, Лос-Анджелеса и Данора, долины Мааса (Бельгия) и По (Италия). И не только задыхаются. Смог — медленная смерть, расстрел в рассрочку. Угарный газ, непредельные углеводороды, свинец делают смог одним из наиболее опасных легочных ядов и канцерогенных, то есть вызывающих рак, веществ. Смертность от рака легкого в городах США, над которыми образуется смог, увеличилась за двадцать лет в сорок раз. Проблема загрязнения воздуха в ряде капиталистических стран приобретает значение национального бедствия.　

В 1949 году Совет Министров СССР принял постановление «О мерах борьбы с загрязнением атмосферного воздуха и улучшения санитарно-гигиенических условий населенных мест». Создана была Государственная санитарная инспекция, чистоту воздуха блюдут врачи, ученые, инженеры, юристы.　

За последние годы построены и введены в действие десятки тысяч рекуперационных установок и аппаратов, улавливающих вредные газы, пыль и золу. Только в Москве, например, действует более четырех тысяч новых таких сооружений. Электрическая энергия и газ, с невиданным размахом внедряемые в наш быт и производство, помогают нам легче дышать. Сколько удушливых дымов устранил один только бухарский газ! Лишь на Урале полностью газифицировано пятьдесят городов. В Москве перешло на природный газ более восьмисот промышленных предприятий и около тысячи котельных.　

В результате большой работы, проведенной в столице Казахстана, скажем, загрязненность алма-атинского воздуха уменьшилась в десять раз.

И все же состояние воздушного бассейна сейчас таково, что содержание вредных веществ в районах Магнитогорского, Кузнецкого, Карагандинского, Новолипецкого и иных металлургических комбинатов еще значительно. Такое же, если не хуже, положение в поселках, окружающих Средне-Уральский и другие медеплавильные заводы.　

Беда коснулась даже курортных мест. Систематически загрязняют целебный крымский воздух феодосийский молокозавод, чулочная и табачная фабрики, некоторые другие предприятия. Угольной пыли, сернистого ангидрида и сажи над санаториями и жилыми кварталами этого города в два раза больше общепринятой нормы.　

В наш век все ускоряющегося и неостановимого развития индустрии, должно быть, невозможно полностью избежать загрязнения воздушного бассейна, но свести это загрязнение до минимума, устранить вредное влияние дымов и газов на здоровье людей мы обязаны. Гуманистические принципы нашего общества, промышленная экономика, технический и научный прогресс подсказывают пути к решению этой задачи. Вот, например, один из аспектов проблемы. В отходах, отравляющих и засоряющих наш воздух, часто содержится ценнейшее сырье, которое при умелом подходе с немалой выгодой можно обратить на пользу обществу. Все, конечно, знают, сколько дряни выбрасывают в атмосферу цементные заводы, засыпая все вокруг себя. Но можно ли назвать «дрянью» эту серую пыль, что сушит горло, оседает на легкие тысяч людей? Нет, это полноценный продукт, полуобжиговое сырье. Совсем недавно наша промышленность строительных материалов распыляла в воздухе столько цемента, сколько до войны получали его все заводы страны. Нынче электрофильтры, установленные за вращающимися печами, улавливают за год около шести миллионов тонн цементной пыли. И мы располагаем тут еще солидными резервами. А общее количество серы, выбрасываемой нашими металлургами с отходящими газами, в несколько раз превышает потребности всей промышленности в этом дефицитном продукте.　

Охрана атмосферного воздуха начинается с предприятия, даже еще раньше — с конструкторского бюро. Пришло время считать действительно современным тот технологический процесс, который исключает или сокращает до минимума выброс вредных веществ в атмосферу. В тех случаях, когда совершенно невозможно избежать вредных летучих отходов, технология должна предусматривать максимальную их очистку. Сделать эти два принципа непреложным законом — вот основная и, правду сказать, трудоемкая, сложная задача.　

Пока мы очень далеки от реализации этих принципов. То тут, то там по разным так называемым «объективным» причинам предприятия и агрегаты вводятся в эксплуатацию без очистных сооружений, а огромные средства, отпускаемые государством, не осваиваются. Строительство и испытание опытных установок растягивается на долгие годы, еще медленно внедряются уже апробированные способы улавливания вредных газов и пыли. В течение пяти лет, скажем, не могли пройти промышленных испытаний методы извлечения сернистого ангидрида. В других случаях делу мешает примитивизм, самодеятельность, грубейшие конструкторские ошибки. Так, пылеулавливающие устройства в карбидном цехе Бакинского кислородно-ацетиленового завода, разработанные институтом Гипроазнефть, вскоре были забиты пылью и вышли из строя.　

Моя задача заключается не в том, чтобы вывалить ворох негативных фактов, навязать свое дурное настроение читателю и оставить его без надежды. Хочу высказать ряд конкретных предложений, которые давно уже созревают в среде людей, болеющих за родную природу. Точка зрения, высказанная писателем, выполняет обычно скромную роль первого сигнала, и я, возможно, буду в данном случае неоригинальным, если предложу для начала некоторые организационные меры.　

У нас до сих пор нет солидных теоретических основ оздоровления атмосферы. Было бы правильно, если б Академия наук СССР возглавила эту работу, объединила разрозненные исследования, устранила существующий ныне параллелизм. Явно не справляется со своими обязанностями Всесоюзное объединение по очистке газов и пылеулавливанию. Запросы промышленности в области газоочистки, например, удовлетворяются не всегда и не полностью. И едва ли разумно дальше держать это объединение в ведении Министерства нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР. Было бы целесообразно создать общегосударственную межведомственную организацию, которая выполняла бы основные научно-исследовательские и проектные работы, координировала и направляла деятельность отраслевых институтов и конструкторских бюро. Необходимы нам также предприятия, специализирующиеся на изготовлении оборудования по очистке газов.　

Очень важный вопрос — кадры. Часто проблемами очистки вредных летучих отходов занимаются у нас люди, не имеющие специальной подготовки. А спешная переквалификация или совместительство в такой важной отрасли современной техники выходят нам боком. Следовало бы в нескольких вузах страны создать отделения или даже факультеты для подготовки специалистов по очистке газов и аэрозольным системам.　

Смысл и значение борьбы за чистый воздух трудно переоценить, и, как во всяком серьезном деле, тут необходим контроль, постоянное внимание. Между тем нет сейчас ни одного человека, который мог бы в подробностях, с итоговой статистикой обрисовать положение в стране, охарактеризовать динамику этой работы. Наверное, Центральному статистическому управлению следует все же собирать сведения хотя бы о выполнении сроков строительства газоочистных и пылеулавливающих сооружений, а также итожить отчеты об извлечении ценных продуктов из летучих отходов. Тогда сразу станет видно, чем мы дышим, куда идем и с какой скоростью…　

Охрана воздуха как части родной природы — большая, многоплановая тема. Можно было бы написать отдельную статью, например, о проблеме выхлопных газов. Во многих городах, странах двигатели внутреннего сгорания становятся основным источником летучей отравы. На Садовом кольце Москвы в иные часы уже буквально нечем дышать. И от этой беды больше всего страдают дети. Зарубежные врачи установили, что городских детей умирает от легочных заболеваний в тридцать раз больше, чем деревенских. Они связывают этот факт с тем обстоятельством, что выхлопные трубы автомашин расположены как раз на уровне верхнего бортика детских колясок…　

В наших городах автомобилей пока меньше, чем на Западе, но в ближайшие годы число их резко возрастет. Сейчас у нас в стране проходят государственные испытания нейтрализаторы, снижающие токсическую силу выхлопных газов автомашин. Но пора уже хотя б начать разработку двигателей, которые бы обеспечивали наибольшую полноту сгорания топлива, пора думать о производстве антитоксических присадок, о том, чтобы обеспечить работников ОРУДа и ГАИ газоанализаторами, пора узаконить предельные нормы концентрации вредных веществ в выхлопных газах наших автомобилей.　

Коснусь также более общих вопросов городского бытоустройства. Чистота воздуха, которым мы дышим, может зависеть и от архитектора, и от поворотливости работников и депутатов городского или районного Советов, и от каждого из нас в конечном счете. Архитектор может учесть рельеф строительной площадки и микроклимат района, а может и не учесть. Тогда вместо широких, солнечных, хорошо продуваемых улиц и кварталов встанут на века каменные коридоры и колодцы с застойным вредным воздухом. Важно также правильно, учитывая направление и силу преобладающих ветров, расположить промышленные предприятия. Славный Комсомольск-на-Амуре, из которого я недавно вернулся, всем хорош — происхождением, историей, людьми своими замечательными. А вот не подумали тогда, поставили ТЭЦ и несколько предприятий прямо у набережной, где они и остались навечно: дует с Амура ветер, засыпает город юности изгарью и сажей.　

Или вот еще. Множество людей с горечью и недоумением узнают сейчас об угрозе, нависшей над Ясной Поляной. Построенное рядом с этой национальной реликвией нашего народа химическое предприятие накрывает шлейфом дыма и газа усадьбу Льва Толстого, травит знаменитый Заказник. Деревья там болеют, суховершинят, всему окружающему русскому пейзажу грозит гибель, потому что розу ветров не изменишь, а химкомбинат не может очистить летучие отходы. Недавно я был в Союзгипролесхозе — проектном институте, которому поручено провести зеленую реконструкцию усадьбы, подобрать для Ясной Поляны дымоустойчивые породы. Специалисты работают, не веря в успех дела, и у меня нет слов, чтоб по заслугам квалифицировать поступок лиц, расположивших завод-вонючку у святой могилы гения…　

Сменим, однако, тему. Нравятся ли вам подземные переходы, что появились за последние годы в Москве и других городах? Даже с трибун иногда слышатся упреки: вот, мол, людей загоняют под землю, а машины под солнышком катятся. Должен признаться, что мне лично подземные переходы очень нравятся. Они не портят облика городов, зимой в них потеплей, а летом попрохладней, чем на улице, чисто, просторно, и не озираешься — никто тут тебя не задавит и не станет изнашивать твое сердце пронзительными свистками. Но самое главное — эти переходы сокращают время стоянок автомашин у светофоров. Водители не газуют, взбадривая моторы при трогании с места, не тянут на первой передаче, когда выхлоп вредных газов резко увеличивается.　

Чистота воздуха зависит еще и просто от того, любим или нет мы свой город, заботимся ли о себе и своем здоровье. Харьковчане, например, перевели весь общественный транспорт на электрическую тягу. Троллейбусы стали обслуживать центр, а трамваи — окраины, и воздух в городе заметно сделался чище. Черниговцы тоже пустили троллейбусы и, кроме того, как омичи, новокаховцы, фанатически озеленяют свой город.