Эпопея советско-финской Зимней войны 1939— 1940 годов. Сухопутные, воздушные и морские операции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утром 19 декабря маршал Маннергейм позвонил полковнику Талвеле и сообщил, что произвел его в генерал-майоры. Главнокомандующий поддерживал тесный контакт с Талвелой, следя за ходом кампании с удручающей череды отступлений и заканчивая нынешним удивительным поворотом судьбы. Хотя тяжелые потери советской 139-й дивизии не так явственно бросались в глаза, поскольку ее разгром продолжался несколько дней и многие павшие остались в заснеженном лесу, маршал в полной мере оценил масштабы достигнутого. В то же время он прекрасно понимал, какой дорогой ценой досталась эта победа. Растущие потери заставили его задуматься о прекращении наступления, и в значительной степени он объяснял это тем, что новоявленный генерал-майор Талвела настаивал на своем решении продолжать биться до полной победы на данном участке фронта. В отличие от многих других его полевых командиров, главная проблема генерала Талвелы заключалась в том, что он слишком поддавался эмоциям, и этот пыл надо было вовремя охладить⁶⁸.

Карта 8. Преследование противника на р. Айтойоки

Ожесточенные бои 19 декабря и в начале 20-го не принесли существенных результатов. На 8 часов утра 20 декабря была запланирована атака на деревню Ягляярви, но прежде чем она началась, в районе Кюляярви передовое подразделение финнов, вторую роту батальона ЕгР-9, неожиданно атаковал батальон Красной армии. Девять танков противника пробились в центр позиций финской роты, но из-за того, что было еще слишком темно, противотанковый взвод не успел задействовать свои пушки. После того как ведущий вражеский танк протаранил и вывел из строя передовое орудие финнов, капрал Мутка уничтожил его связкой гранат. Это остановило танковую колонну до рассвета, и капрал Мутка смог разобраться с уцелевшим противотанковым орудием. Сначала он поджег танк, замыкающий колонну, затем подбил еще два. Остальные пять были захвачены целыми и невредимыми. После этого началась запланированная финская атака, но она не привела к каким-то существенным результатам. К концу дня деревня все еще находилась в руках противника, хотя теперь и была окружена финнами со всех сторон, кроме восточной⁶⁹.

Тем временем генерал Талвела обратился в Генеральный штаб с просьбой выделить ему в подчинение подполковника Каарло Вильянена, еще одного опытного ветерана егерей и гражданской войны. Обеспокоенный состоянием полковника Паяри, Талвела попросил Вильянена сопровождать командира оперативной группы на фронте для ознакомления с обстановкой. Паяри сообщил Талвеле, что его войска слишком измотаны, чтобы продолжать наступление. Генерал не согласился, но приказал полковнику Паяри самому взять несколько дней отдыха. После этого командование оперативной группой принял на себя подполковник Вильянен и с 21 по 23 декабря вновь и вновь бросал своих солдат на сильно укрепленные позиции противника⁷⁰.

Однако потери финнов и усталость оказались настолько велики, что в светлое время суток 21-го числа их действия ограничились лишь разведкой боем и перегруппировкой сил. Советская авиация продолжала действовать активно, сосредоточив свои удары вдоль дороги Толваярви – Ягляярви – Юляярви. В тот день в ходе бомбардировок и штурмовых рейдов были сбиты три советских самолета⁷¹.

Поздно вечером полномасштабные боевые действия возобновились. Согласно плану, второй батальон полка JR-16, первая и третья роты батальона ЕгР-9 должны были наступать через восточную часть озера Кюляярви на Ягляярви, в то время как две роты батальона ЕгР-10 и батальон ЕгР-112 одновременно атаковали деревню с севера. Операции начались в 22:10, когда четвертая и пятая роты второго батальона в белых маскировочных халатах смогли незаметно добраться до середины озера. Хотя с берега был открыт шквальный пулеметный огонь, в темноте он оказался малоэффективным, и первая волна без потерь достигла окраины деревни. За ней последовали шестая рота, вторая пулеметная рота и командно-штабной пункт батальона. Наконец, две роты ЕгР-9, задержавшиеся из-за трудностей на марше, перебрались по льду без потерь⁷².

Обманчивая легкость переправы через озеро объяснялась главным образом внезапностью; после этого противник отступил, укрывшись в сараях, погребах, домах, ямах и прочих укрытиях, которые можно было найти в деревне. Русские упорно отстреливались, нанося атакующим серьезный урон. Как описывал командир батальона ЕгР-9: «Дома были изрешечены пулями, как сито, мы забрасывали их ручными гранатами, но как только пытались войти, откуда-то все время возникал живой русский солдат, который стрелял по нам… В некоторых подразделениях погибли почти все офицеры и значительная часть сержантов, которые проявили наибольшую храбрость при штурме вражеских позиций». В первые часы боя второй батальон потерял всех трех своих ротных командиров. Недавно назначенный командир пятой роты, лейтенант Липола, был убит сразу после полуночи, примерно в то же время, когда был ранен лейтенант Изотало из четвертой роты. В злополучной шестой роте незадолго до полуночи погиб последний оставшийся в живых командир взвода, а лейтенант Сиукосаари, командир и единственный оставшийся в живых офицер, был ранен ранним утром 22 декабря. Когда его выносили с поля боя, Сиукосаари приказал сержанту Раухалахти принять командование ротой, что тот и делал до тех пор, пока на смену ему не прибыл лейтенант Корппоо из второй пулеметной роты. Третья рота ЕгР-9 отступила на южный берег озера, потеряв всех своих офицеров и многих сержантов, но офицеры, спешно вызванные из штаба, смогли вернуть роту в бой. От напряжения у командира второго батальона, мужчины средних лет, сдали нервы. Он приказал солдатам развернуть пулеметы против своих и пригрозил расстрелять офицера, отказавшегося выполнить этот приказ, но позже не выдержал и зарыдал при виде раненых. В этих обстоятельствах продолжить атаку позволила лишь удивительная стойкость как солдат, так и офицеров⁷³.

В то время как четвертая и часть шестой роты продвигались к деревне, пятая рота и пулеметный взвод повернули на юго-восток, чтобы не допустить переброски противником подкреплений к Ягляярви по главной дороге. Большая часть шестой роты прикрывала тыл второго батальона, а вторая рота ЕгР-9 оставалась на позиции на южном берегу озера Кюляярви, на правом фланге батальона РРР-7. Резерв шестой роты вскоре пришлось бросить в бой вместе с пятой ротой, когда со стороны Поясваары прибыло вражеское подкрепление, в том числе несколько танков. Благодаря оборонительным укреплениям, построенным здесь в период YH, финны смогли остановить продвижение русских войск. Тем не менее вражеские танки обстреливали и сам финский заслон, и части, штурмовавшие Ягляярви⁷⁴.

Когда батальоны ЕгР-10 и ЕгР-112, составляющие северный «клык» финских «клещей», прорвались к окраине деревни, применять артиллерию или минометы против вражеских опорных пунктов было невозможно – из опасения нанести урон своим. Таким образом, заключительный этап сражения за Ягляярви превратился в кровавые бои за каждый дом. Перелом наступил, когда вторая рота батальона РРР-7, рано утром отступившая после неудачной первой атаки, около полудня прорвалась в самый центр деревни. К 14 часам вся советская 75-я дивизия отступила в сторону Вуонтеле; пленный красноармеец сообщил, что раненый командир дивизии остался где-то в Поясвааре⁷⁵.

Подполковник Вильянен не стал тратить время на празднование этого успеха; он сразу же приказал первому батальону полка JR-16 и отдохнувшим частям батальона РРР-7 продолжить боевые действия и продвигаться к Вуонтеле. Около 15:00 в окрестностях Поясваары советские арьегардные части вступили в тяжелые и кровопролитные бои с финским батальоном РРР-7. Русские продержались до полудня следующего дня, после чего отступили, а финны возобновили их преследование. К 8 часам вечера 23 декабря финский авангард достиг реки Айттойоки, а основные силы оперативной группы находились в Руотсинкангасе⁷⁶.

Когда финские войска вышли на берега Айттойоки, маршал Маннергейм приказал прекратить наступление. Хотя в задачи, поставленные перед генералом Талвелой 6 декабря, входило взятие Суоярви, потери финнов уже вызывали немалые опасения. В течение недели напряженного преследования отступающих частей Красной армии главнокомандующий не раз предупреждал своего полевого командира о том, что потери становятся чрезмерными. Особенно тяжелыми стали лобовые атаки на туристическую гостиницу в Толваярви и на Ягляярви. 630 человек убитыми и 1320 ранеными составляли 30 процентов офицерского и сержантского состава оперативной группы и 25 процентов рядового состава. В пропорциональном отношении эти потери стали самыми тяжелыми за всю войну. Чтобы снизить неприемлемый уровень потерь, маршал приказал генералу Талвеле занять оборону вдоль берегов Айттойоки⁷⁷.

Как ни трагичны были потери финнов, но потери противника были гораздо выше. Только на участке главной дороги Толваярви – Айттойоки Красная армия потеряла 4000 убитыми и 580 пленными. Число раненых, вероятно, превышало число убитых. И эти цифры не включают тех, кто погиб в заснеженных лесах на флангах. Огромное количество техники, брошенной на той же дороге, включало 59 танков и 220 пулеметов⁷⁸.

Значение победы финнов под Толваярви и преследования отступающего противника до Айттойоки трудно переоценить. В сочетании с успешной обороной Иломантси они решительно ликвидировали самую острую угрозу Ладожской Карелии со всеми вытекающими отсюда последствиями для национального выживания. Отправка резерва советской 8-й армии, 75-й дивизии, в район Ягляярви стала важным раздражителем для финнов, которые сражались с другими дивизиями 8-й армии в районе Ладожского озера. Даже одни эти соображения оправдывали высокую цену этой победы.

Какими бы важными ни казались стратегические факторы, психологическое воздействие выглядело еще более значительным. На первую большую победу в этой войне и народ, и армия, ранее охваченные пораженческими настроениями, граничащими с полным отчаянием, отреагировали с оптимизмом и уверенностью. Вслед за успехом в Толваярви последовали и другие впечатляющие подвиги финского оружия, усилившие дух надежды и решимости. Но достижения группы «Талвела» стали для самих финнов первым ощутимым доказательством того, что они способны остановить красного колосса.

Интересно порассуждать на тему о том, почему финны выиграли кампанию Толваярви – Айттойоки, несмотря на то что по личному составу уступали противнику как минимум вдвое, а по боеприпасамв, артиллерии и бронетехнике – и того больше. Как и в ряде других, более поздних финских побед на севере, это связано с тем, что противник был целиком и полностью привязан к дорогам, в то время как финны могли маневрировать, используя лыжи; каждая из противоборствующих сторон в Толваярви проводила фланговые атаки, которые не имели решающего значения. Хотя финские солдаты в целом имели превосходство по обученности и смекалке, речь не шла о том, что опытные войска победили значительно уступающих им резервистов; в составе обеих армий хватало плохо обученных подразделений.

Тогда остаются два фактора: боевой дух и командование. Моральный дух советского пехотинца был по понятным причинам невысок. Ему твердили, что он освобождает финский рабочий класс от ненавистных угнетателей. Ему внушали, что можно рассчитывать на легкую победу, потому что финский солдат, по сути, ему не враг. Как же тогда объяснить то ожесточенное сопротивление, которое этот красноармеец встретил со стороны «угнетенных» финнов? Пленные, захваченные 16 декабря батальоном ЕгР-10, говорили, что целые «полчища» их товарищей безоговорочно сдались бы в плен, если бы знали, что с ними будут хорошо обращаться (комиссары внушали им, что финны расстреливают пленных). 580 пленных, взятых в боях оперативной группой «Паяри», составляли более 10 процентов всех пленных, захваченных за всю войну⁷⁹.

Однако, если ключевым фактором являлся моральный дух, не следует забывать, что на начальном этапе боевых действий сами финны пребывали на грани паники. Успех пришел лишь после прибытия на фронт полковников Талвелы и Паяри – сначала этого успеха добились в обороне, а затем – в контрнаступлении. Таким образом, решающим фактором становится грамотное управление войсками. Как выразился генерал Хейнрике, «вскоре инициатива и сила воли новых командиров преодолели уныние и усталость… Толваярви был и остается восхитительным примером того, что на войне может быть достигнуто силой воли и сильным умом». Паяри так оценил вклад своего начальника: «Командир группы „Т“… был движущей силой, создавшей веру в победу и активный боевой дух Толваярви и сохранившей их в условиях сильнейшего умственного и физического переутомления».

События полностью оправдали доверие маршала Маннергейма Пааво Талвеле⁸⁰.

Глава 3

Белое Рождество

В то время как группа «Талвела» завязла в смертельной схватке в дебрях к северу от Ладожского озера, первым атакам подверглись основные оборонительные сооружения финнов к западу от озера. К моменту кульминационного сражения в Толваярви 12 декабря передовые части 7-й армии Мерецкова достигли линии Маннергейма на всех участках Карельского перешейка¹.

Поскольку продвижение Красной армии было здесь остановлено на неприлично долгий срок, в советской прессе и литературе эта линия обороны приобрела поистине мифологические черты: ее постоянно приравнивали к линиям Мажино и Зигфрида. В действительности же на всей линии (протяженностью более 80 миль) располагалось всего 109 железобетонных бункеров, и около половины из них – устаревшие, построенные еще в 1920-х годах. Для сравнения: на наиболее укрепленных 87 милях линии Мажино стояли железобетонные доты, усиленные крупными казематами, которые, в свою очередь, с интервалом в 3–5 миль чередовались с настоящими подземными крепостями. Гарнизон последних достигал 1200 человек и обслуживался собственной электрической железной дорогой; ни одно укрепление в Финляндии даже близко нельзя было с этим сравнить².

Финны в значительной степени полагались на естественные преграды: более половины линии Маннергейма проходило вдоль рек и озер (см. карту 14). К сожалению, кратчайший путь из Ленинграда в Виипури являлся и наиболее уязвимым. 10-мильный промежуток между рекой Суммайоки и озером Муолаанъярви – «шлюз Виипури», через который проходили добротные автомобильные и железнодорожные коммуникации, – представлял собой область открытых сельскохозяйственных угодий и редких лесов (см. карту 9). На этом открытом участке, где у вражеских танков и артиллерии было место для широкого развертывания, финны построили 35 железобетонных бункеров, включая 15 современных, для поддержки 14-мильного участка извилистой линии фронта. Сильно укрепленные бетонные сооружения располагались на крайних флангах. Эти выходы к Финскому заливу и Ладожскому озеру также защищали пять батарей тяжелой береговой артиллерии (орудия от 120 до 254 мм). Однако в основном оборона представляла собой мощные полевые сооружения: земляные и деревянные бункеры, траншеи, блиндажи, корсусы (небольшие подземные спальные помещения), гранитные противотанковые препятствия, заграждения из колючей проволоки и минные поля. По меркам 1914–1918 годов, эта линия была грозной, но по сравнению с линиями Мажино и Зигфрида и техникой Второй мировой войны она особо не впечатляла. Кроме того, за исключением флангов, в ней отсутствовал элемент, необходимый для прочности любой системы статической обороны, – мощная артиллерия поддержки с достаточным количеством боеприпасов.

Пока шли бои, ни одна из сторон не была заинтересована в том, чтобы развеять миф о непроходимости обороны перешейка. Однако непреднамеренным эффектом советской пропаганды было внушение страха атакующим. Соловьев отмечал, что в советских войсках циркулировали слухи о неприступности перешейка, о подземных городах и т. д.⁴ В перехваченном боевом приказе, отданном командиром корпуса Красной армии 9 декабря, есть такой показательный отрывок:

«Если вдруг где-то обнаруживается пулемет, его не следует рассматривать как относящийся к постоянному опорному пункту; вообще, о таких пунктах слишком много говорят…

…Необходимо объяснить пехоте, что она в корне ошибается, полагая, что каждая огневая точка является опорным пунктом»⁵.

Наступление советской 7-й армии началось 15 декабря, когда была предпринята новая атака на восточный участок линии Маннергейма у Тайпале. После интенсивной артиллерийской подготовки русская пехота пошла в наступление.

Более слабый, но эффективный огонь финской артиллерии обрушился на наступающих в тот момент, когда те начали выдвижение, и привел к большим потерям. Тот же кровавый сценарий повторился со свежими советскими войсками и в последующие два дня. Имея перед собой прекрасный участок обстрела, финские артиллеристы наносили противнику, который был вынужден двигаться по открытым полям и льду, огромные потери. К моменту прекращения этих бессмысленных атак 17 декабря Красная армия потеряла 18 танков и огромное количество солдат из состава трех пехотных дивизий⁶.

Как обычно, эти атаки в районе Тайпале были отвлекающим маневром, призванным отвлечь финские резервы от главной цели – «шлюза Виипури». И как водится, финны своевременно узнали об этом. В данном случае сигналом для финской разведки послужили случаи переброски советских войск с восточного на западный участок Карельского перешейка. Уже 9 декабря штаб генерала Эстермана предупредил полковника Исаксона, командира 5-й дивизии, удерживающей критически важный промежуток Муолаанъярви – Суммайоки, о том, что ожидается крупное наступление на его позиции. На следующий день вдоль железной дороги была развернута 1-я бригада (1-й дивизии), а один полк (JR-14) 5-й дивизии был придан 1-й дивизии, которая взяла под свой контроль участок от железной дороги до озера Муолаанъярви. Начиная с 12 декабря по всей длине «шлюза Виипури», участок за участком, противник численностью до одного пехотного батальона при поддержке нескольких танков проводил зондирующие атаки. Интенсивность артиллерийской подготовки к этим атакам возрастала с каждым днем, поскольку задействовалось все больше и больше полевых орудий⁷.

Ожидавшееся наступление русских началось ранним утром 17 декабря, когда земля содрогнулась от разрывов бомб. Поначалу противник обрушил массированные пехотные и танковые атаки на участок Ляхде, который обороняла оперативная группа подполковника К. Ваалы численностью около полка. Передовым подразделением Ваалы был первый батальон полка JR-15 под командованием капитана А. Куири. За утро около 35 из советских 50 танков, штурмовавших позиции батальона, прорвались за пределы линии Маннергейма. К счастью для защитников, тактика Красной армии на данном этапе войны оказалась плохо продуманной, кроме того, отсутствовала координация между отдельными частями и соединениями. Танковые прорывы использовались малоэффективно, потому что прорвавшиеся танки не сопровождались пехотой, и это делало их уязвимыми для атак с близкого расстояния с помощью бутылок с зажигательной смесью, мин и взрывчатки, а также противотанковой артиллерии. На одном только участке Ваала в тот день было уничтожено не менее 15 танков. Хотя некоторые все же прорвались к тыловым коммуникациям, большинство оказались зажатыми между фронтом и командным пунктом первого батальона⁸.