Эпопея советско-финской Зимней войны 1939— 1940 годов. Сухопутные, воздушные и морские операции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следующим важным пунктом к югу от Петсамо была столица финской Лапландии Рованиеми, добраться до которой можно было только по арктической дороге длиной 300 миль. Поскольку в этом мрачном негостеприимном краю за полярным кругом уже наступила зима, снабжение сколько-нибудь значительных сил по этой однопутной дороге, проходящей через практически необитаемые фьельды, болота и леса, было бы затруднено даже в отсутствие противника. Конечно, советское продвижение необходимо было остановить до Рованиеми, связанного железной дорогой с Кеми на берегу Ботнического залива, но потеря еще нескольких миль белой пустыни мало что меняла. После взятия Петсамо советская 14-я армия направила два полка 104-й дивизии на юг в сторону Рованиеми, в то время как отступающие финны пытались собрать достаточно сил, чтобы выстоять⁵.

Карта 2. Удары Красной армии на севере

Одновременно Рованиеми столкнулся с еще более серьезной угрозой с востока, где советские войска, базирующиеся в Кандалакше, продвигались на запад по гораздо более короткому маршруту, который проходил через деревню Салла и железнодорожную станцию в Кемиярви. Как и в других районах, осенью противник укрепил дорожное полотно от Кандалакши до границы. Когда 30 ноября 122-я дивизия советской 9-й армии перешла границу, единственными финскими войсками в радиусе ста миль были части прикрытия 18-го отдельного батальона. К 10 декабря они были вынуждены оставить Саллу, дорога на Кемиярви оказалась открыта, а захватчики находились менее чем в 100 милях от Рованиеми⁶.

Отделенные от фронта в Сала более чем 100 милями лесов и озер, другие колонны 9-й армии вторжения также продвигались к Ботническому заливу. Для командира Зеленцова, возглавлявшего 163-ю дивизию, перспективы, должно быть, выглядели и в самом деле довольно радужными. Используя недавно проложенную дорогу от своей базы в Ухте до границы у Юнтусранты, он добился полного тактического успеха, застав противника врасплох. Первоначально для обороны дороги от этого места до стратегически важной деревни Суомуссалми финны располагали лишь полусотней солдат из подразделения прикрытия. Таким образом, основные силы 163-й дивизии (81-й и 662-й пехотные полки, а также батальон танков и кавалерии), легко преодолев сопротивление, через несколько дней вышли на дорогу севернее и южнее Суомуссалми, развернувшись моторизованными колоннами в обоих направлениях. Финны ожидали, что любое наступление в этом регионе будет предпринято по более удобной дороге, которая пересекает границу у Раате, примерно в 30 милях к югу от Юнтусранты. Вместо этого южным маршрутом воспользовались только 759-й пехотный полк и разведывательный батальон дивизии, где финны разместили два взвода на блокпостах на расстоянии около шести миль друг от друга. Эти защитники, которым помогали другие местные резервисты из 15-го отдельного батальона и 4-го полевого запасного батальона, переброшенного туда из Каяани 4 декабря, ввязывались в ожесточенные бои с противником на протяжении всех двадцати пяти миль пути от Раате до Суомуссалми, но исход боя сомнений ни у кого не вызывал. К вечеру первого дня Красная армия контролировала 6 миль дороги на Раате, а 7 декабря две советские колонны соединились для захвата деревни. После этого вся 163-я дивизия была готова продолжить наступление к жизненно важному железнодорожному узлу в Оулу, расположенному всего в 150 милях к западу⁷.

Здесь, как и везде на пути наступающей Красной армии, немногочисленные дороги были забиты гражданским населением, бегущим прочь от «освобождения», о котором Советы непрерывно трубили по радио и о котором было написано в тысячах листовок. Укутанные младенцы в санях или на телегах прижимались на морозе к своим родителям, в то время как семейный скот ковылял рядом. Иногда животных сгоняли с дороги и расстреливали, чтобы освободить проходы для движения войск по узким тропам между высокими снежными валами. Тактика выжженной земли представляла собой болезненную, но разумную политику в стране, где сама природа была враждебна к захватчикам. Реакция финских солдат на эти картины была различной: от чувства безнадежной подавленности до мрачной решимости отомстить⁸.

Примерно в 60 милях к юго-востоку от Суомуссалми третья часть 9-й армии двигалась на северо-запад по двум дорогам от своей базы в Реболы, где финская железная дорога проходила менее чем в 15 милях от границы. Непосредственной целью было пересечение дорог у деревни Кухмо. Вероятно, потому, что командование 9-й армии было уверено в успехе своего наступления дальше на север в Суомуссалми, что значительно ближе к конечной цели в Оулу, оно первоначально направило в Кухмо лишь часть 54-й дивизии. Несмотря на упорное сопротивление финского 14-го отдельного батальона, к концу первой недели боев основная колонна советской дивизии оказалась в 15 милях от намеченного дорожного стыка⁹.

Более зловещими, чем все эти отдельные наступления через пустынные земли на севере, стали мощные и сосредоточенные удары 8-й армии непосредственно к северу от Ладожского озера, в районе, известном как Ладожская Карелия, в опасной близости от коммуникаций и населенных пунктов Южной Финляндии и укреплений Карельского перешейка. Хотя финский Генеральный штаб ожидал попытку флангового удара в районе северного берега озера – более того, за годы маневров в мирное время на этой местности они отрепетировали соответствующие контрудары, – они были особенно удивлены размерами задействованных здесь сил противника. Маршал Маннергейм разделял мнение своих штабистов о том, что максимальный поток, который может выдержать местная дорожная сеть, составляет три дивизии. Поэтому к началу войны на шестидесятимильном фронте к северу от Ладожского озера финны имели только IV армейский корпус, состоящий из двух дивизий и трех батальонов прикрытия. Осенью советские войска отремонтировали дороги и ускорили строительство ветки Мурманской железной дороги от главной базы 8-й армии в Петрозаводске к границе у Суоярви. Таким образом, 30 ноября Красная армия смогла перебросить через границу пять пехотных дивизий и одну бронетанковую бригаду, а по мере наращивания боевых действий развернуть в районе Ладожской Карелии еще восемь своих дивизий¹⁰.

В течение первой недели неравного боя из штаба финского IV армейского корпуса поступали лишь плохие новости. 30 ноября в районе Суоярви произошли тяжелые бои, и в темноте зимнего вечера были оставлены Леппяниеми, что в 5 милях к юго-востоку, и Салмиярви, примерно в 30 милях к северо-западу. 155-я стрелковая дивизия, продвигаясь на самом северном участке полосы советской 8-й армии, преодолевая незначительное сопротивление, наступала в направлении дорожного узла Иомантси. Южнее 139-я дивизия продвигалась к северу от озера Суоярви в направлении дороги Корписелькя – Вяртсиля. Оба наступления представляли собой чрезвычайно опасную угрозу для железной дороги Йоэнсуу – Сортавала. Маршал Маннергейм был также встревожен наступлением 56-й дивизии прямо по железной дороге из Суоярви в направлении Лоймолы. Если бы эти войска захватили Коллаа, то запланированную контратаку против дивизий, двигавшихся вдоль Ладожского озера, пришлось бы отменить. Вдоль этого берега быстро продвигалась 168-я дивизия, а также, правее нее, 18-я дивизия¹¹.

Для противостояния 139-й дивизии имелось всего около 4000 солдат оперативной группы R. Эти шаткие силы состояли из трех несвязанных частей, усиленных в первые дни войны еще одним отдельным батальоном и велосипедным батальоном РРР-7 (зимой велосипедные части использовали лыжи). Оперативная группа находилась под чересчур осторожным командованием подполковника В. Рясянена, штаб которого дислоцировался слишком далеко за линией фронта. 1 декабря штаб переместился из Вуонтеле в Ягля-ярви, хотя большая часть оперативной группы продолжала еще двое с лишним суток сражаться у реки Айттойоки – примерно в 6 милях к востоку¹².

2 декабря Суоярви пал, оперативная группа R продолжала отступать, а советские войска, двигавшиеся вдоль железнодорожной ветки из Сувилахти (станция Суоярви), судя по донесениям, были уже на полпути к Коллаа. Узнав вечером о падении района Суоярви, маршал был настолько взбешен, что отстранил генерал-майора Юхо Хейсканена от командования IV армейским корпусом, заменив его генерал-майором Юханом Хэгглундом. Главнокомандующий ожидал, что войска прикрытия смогут лучше использовать естественные элементы местности, чтобы сдержать или даже контратаковать противника. Полагая, что оборона не обладает необходимой подвижностью, он приказал на следующий день провести общее контрнаступление. В 2 часа ночи 3 декабря из IV армейского корпуса поступил приказ о полномасштабных атаках. Однако велосипедный батальон РРР-7 опоздал с выдвижением на час и сорок минут, и бои оперативной группы R на реке Айттойоки в тот день не дали результатов. Рано утром следующего дня оборонительная линия вдоль реки была прорвана, и оперативная группа продолжила отступление, а ее штаб около полудня вернулся в Толваярви¹³.

Контратака IV корпуса 3 декабря с целью отвоевать железнодорожную станцию Сувилахти и потерянные участки по обе стороны путей оказалась не слишком удачной. Один полк при поддержке четырех артиллерийских батарей продвигался вдоль железной дороги и параллельного шоссе, но у Лиете (северо-западнее Сувилахти) он столкнулся с сильными танковыми силами противника и был вынужден поспешно отступить. К 7 декабря возобновившиеся танковые атаки русских отбросили полк к Коллаа, где ему удалось закрепиться¹⁴.

Деморализация оперативной группы R продолжалась. В тщетной попытке удержать деревню Ягляярви 7-й велосипедный батальон был разгромлен и 5 декабря потерял все свои пулеметы. Непрерывное отступление – более 40 миль за неделю – грозило обернуться катастрофой: павшие духом солдаты по ошибке стреляли по своим, некоторые боялись ночных атак, многие впадали в панику при виде советских танков¹⁵. Если бы в следующую неделю финнам пришлось отступить еще на 40 миль, жизненно важное железнодорожное сообщение в Вяртсиля было бы потеряно, и отчаянная ситуация могла перерасти в катастрофическую.

Карта 3. Угроза Ладожской Карелии

Беспокойство у финнов вызывала и обстановка за линией фронта, где существовала угроза измены в их рядах. Существенную угрозу представляли и вражеские агенты. Самыми неуловимыми были финны-инкери, потомки небольшой народности, проживавшей в окрестностях Ленинграда, чья речь была неотличима от речи коренных финнов. Хотя «десканти», как прозвали вражеских парашютистов, были не столь многочисленны и не столь эффективны, как в порождаемых ими слухах, они являлись дополнительным источником беспокойства, и именно из-за них маршал Маннергейм согласился на присутствие в своей штаб-квартире телохранителя¹⁶.

Если бы какой-нибудь советский агент внимательно следил за входом во временную штаб-квартиру маршала в отеле «Хельсинки» вечером 2 декабря, то увидел бы, что туда всякий раз заходит незнакомый офицер, причем в весьма возбужденном состоянии¹⁷. Если бы он знал, что предвещает такой визит, он мог бы заслужить орден Ленина, просто застрелив этого низенького розовощекого финского полковника…

В эти первые суматошные дни тревог и тяжелых испытаний маршал Маннергейм был также обеспокоен событиями на главном театре военных действий – Карельском перешейке. На этот узкий плацдарм, связывающий Ленинград непосредственно с сердцем Южной Финляндии, СССР бросил основные силы – восемь пехотных дивизий и пять бронетанковых бригад 7-й армии¹⁸. Коммуникации на перешейке, ширина которого составляет всего от 25 до 70 миль, были лучше, чем на протяжении сотен миль границы на севере. Две железнодорожные линии связывали Ленинград с финской железнодорожной сетью (одна из них разделилась на две ветки, проходящие через большую часть перешейка), третья финская линия в центральном секторе заканчивалась в Валкъярви в 10 милях от границы, кроме того, имелось несколько приличных автомобильных дорог. Узлом этих маршрутов и логистическим центром финских войск на перешейке была старинная крепость Виипури, расположенная всего в 70 милях к северо-западу от главной советской опорной базы в Ленинграде.

Виипури (также известный как Выборг), возникший вокруг шведского замка в 1293 году, за прошедшие столетия пережил несколько русских вторжений. Окончательно захваченный в 1710 году армией Петра I, город отошел к России по условиям Ништадтского договора 1721 года. Хотя в 1809 году царь Александр 1 присоединил Финляндию в качестве автономного Великого княжества, в 1812 году он вернул провинцию Виипури под внутреннее управление Финляндии. Для финнов Виипури был одновременно городом-крепостью и символом – бастионом на пути многовекового вторжения традиционного врага¹⁹.

Предвидя, что главный удар придется именно на Карельский перешеек, финская армия сосредоточила там свои главные силы – пять фронтовых дивизий – на самых сильных позициях – так называемой линии Маннергейма. Эта система обороны протянулась примерно на 80 миль с юго-запада на северо-восток от Кюрённиеми (юго-восточнее Койвисто) на берегу Финского залива до Тайпале на Ладожском озере. В то время как линия внушала оправданное доверие, события в приграничной зоне – на участке глубиной от 12 до 30 миль между основными укреплениями и границей – вызывали серьезное беспокойство финского Генерального штаба. Здесь около 21 500 финнов, объединенных в группы U, М, L и R, получили задачу сдерживать и преследовать вражеские легионы, включавшие около 1000 танков. Хотя с первых часов на некоторых участках завязались ожесточенные бои, маршал Маннергейм считал, что многие другие хорошие оборонительные позиции финны оставили, не оказав противнику достаточного сопротивления²⁰.

После того как утреннее затишье 30 ноября нарушил интенсивный получасовой обстрел из 600 полевых орудий, было начато запланированное блицкриг-наступление по всей границе Карельского перешейка. У Финского залива 70-я дивизия застала врасплох и взяла в плен часть финских пограничников, а к ночи оттеснила прикрывающие войска группы U до восточной части города Терийоки, который вскоре получил широкую известность. Защитники взорвали железнодорожный мост (и одно это задержало продвижение советских танков на десять часов), подожгли здания и в течение ночи предприняли четыре контратаки, но на следующее утро им пришлось оставить город²¹.

Соседняя группа М отходила еще быстрее, отступив к позднему вечеру 2 декабря вплоть до окрестностей Памппалы²². Тем не менее один из ее батальонов одержал единственную на тот момент заметную финскую победу: застигнутые врасплох превосходящими силами противника, проникшими в лес у Корпикюля, он отступил через Вуоттаа к Ахиярви, где 2 декабря успешно контратаковал противника. На фоне пессимистических событий на всех остальных фронтах этот незначительный финский триумф бы намеренно выделен для поднятия боевого духа²³.

Дальше к северу, в центре перешейка, в деревне Липола, 30 ноября разгорелись упорные бои за каждый дом.

Карта 4. Карельский перешеек

Бои на этом участке были настолько жаркими, что у некоторых советских пехотинцев в первый же день закончились боеприпасы. При этом на линии фронта уже активно работали финские снайперы, которых удивленные захватчики прозвали «кукушками»²⁴.

В районе Ладожского озера Советы в первую же ночь захватили деревню Метсяпиртти. Успешное продвижение советского полка сопровождалось вводом в бой тяжелых танков, которые на этом этапе войны использовались редко. Контратака финской группы R-2 декабря ни к чему не привела, и к следующему дню советский полк достиг берегов озера Суванто и реки Тайпале²⁵.

Ближе к вечеру 2 декабря штаб Армии Карельского перешейка под командованием генерал-лейтенанта Эстермана получил два тревожных донесения из штаба II армейского корпуса (обороняющего юго-западную половину перешейка, под командованием генерал-лейтенанта Эхквиста). В одном из них сообщалось о высадке противника в Пуумале на побережье Ботнического залива, в тылу у правого фланга войск прикрытия. На основании этого донесения генерал Эхквист приказал группе U отступить в район Уусикиркко. В другом донесении говорилось, что вражеская танковая колонна вошла в деревню Сормула, расположенную недалеко от основных позиций в центре Карельского перешейка, и тем самым рассекла пограничную зону надвое. В связи с этим генерал Эстерман приказал III армейскому корпусу (части на северо-восточной половине перешейка, которыми командовал генерал-майор Хейнрике) отвести свой левый фланг, группу R, в район озера Суванто. Оба фланга были отведены так поспешно, что, когда впоследствии выяснилось, что донесения не соответствуют действительности, оказалось невозможным выполнить приказ маршала Маннергейма о возвращении утраченных территорий. Таким образом, местность, обеспечивавшая хорошие оборонительные возможности, досталась захватчикам просто так, без боя, и у маршала появилась еще одна причина для того, чтобы в ту мрачную ночь 2 декабря сделать по телефону строгий выговор своим подчиненным. Происхождение этих ложных донесений так и не было установлено – это могли быть измена, советская фальсификация или просто результат путаницы²⁶.

Вечером 3 декабря Генеральный штаб был переведен – в соответствии с существующими чрезвычайными планами мирного времени – из столицы в маленький городок Миккели в краю озер²⁷. Превосходно связанный с основными театрами военных действий, Сен-Мишель (как его называли шведы) имел весьма удачное расположение. Поскольку это место являлось последней штаб-квартирой маршала во время гражданской войны в 1918 году, с переездом была связана определенная ностальгия, возможно, даже некая неосознанная символика – святой Михаил, ангел-хранитель, победитель сатаны.

По мере того как продолжался стремительный отход финских войск, 4 декабря главнокомандующий по пути в Миккели заехал в штаб генерала Эстермана в Иматре, куда также был вызван генерал Эхквист. Возмущенный тем, что Эстерман не выполнил его приказ о переброске на фронт армейских резервов, маршал Маннергейм выразил свое недовольство в весьма недвусмысленных выражениях. Как пишет в своих мемуарах Эстерман, во время его беседы с маршалом поднимался вопрос об отставке. Среди других последствий этого бурного визита – директива от 8 декабря группам U, М и L о подробных письменных докладах по всем боевым операциям с 30 ноября по 6 декабря²⁸.