200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вообще пустить автостопщиков в алтарь мог только такой прогрессивный батюшка, как о. Джон. Мы создали там настоящую Вавилонскую башню из скамеек, залили краской все полы, истоптали святые престолы и всё прочее, но священник ждал от нас быстрой и качественной покраски (надо было успеть к воскресенью) и поэтому отпустил нам все грехи, связанные с попиранием алтаря.

В один из дней к о. Джону приехал его друг из Конго-Заира, тоже коптский священник отец Теофилос. Он рассказал, что в его городе Лумумбаши имеется целых три коптских церкви, и ещё восемь строятся. Мы очень удивились. Чёрный о. Теофилос собирался прожить здесь, у о. Джона, несколько дней, поскольку на следующей неделе сюда собирался нанести визит коптский ЮАРский епископ.

Что касается ситуации в Заире, о. Теофилос был оптимистом. Он сообщил, что и Лумумбаши, и Киншаса находятся под контролем правительственных войск, и всего за неделю можно проехать на машине из одного города в другой. Всё нормально, но по дороге в каждом населённом пункте часть людей являются сторонникам правительства, а часть — повстанцы, поэтому чёткой "линии фронта" тут не имеется. А вот в Кисангани из Киншасы проехать не просто, и речные суда теперь туда не плавают, так как в Кисангани все повстанцы, и ехать туда надо окольными путями, через Конго-Браззавиль и Центрально-Африканскую республику. Повстанцы же воюют не сами от себя: их поддерживают Руанда, Уганда и Америка, а иначе им бы никак невозможно было бы вести войну с таким здоровенным Конго-Заиром.

21-го декабря, вечером, нам в церковь звонили наши родители и все желающие из России и мы довольно долго общались с ними. Спасибо всем, кто нам звонил, это бывает так чудесно — поговорить по телефону на русском языке!

22-го декабря Грил покинул нас и направился вперёд нас в Намибию, чтобы там, как всегда, оказаться первым и разведать, какие там, в Намибии, есть русские люди, фирмы, посольства, пароходы и самолёты. Мы намеревались собраться все вместе 31-го декабря на главпочтамте города Свакомпунда (Намибия) и все вместе встретить на берегу Атлантики наступающий Новый год.

Утром торжественная воскресная служба прошла в свежепокрашенном, при нашем участии, храме.

Завтра всё автостопное человечество собиралось отмечать день рождения Вовки Шарлаева. По этому поводу мы заранее заправились большим количеством еды в супермаркете "Shoprite" — завтра это было сделать невозможно по причине Рождества. При входе в магазин негр в костюме Деда Мороза с приставной белой бородой раздавал конфеты всем желающим — детям и русским автостопщикам.

Не успел день рождения В.Шарлаева начаться, как мы стали бросать кривые взгляды на колбасу и иные вкусности. Еле-еле дождались полуночи и начали поедание. Некоторые занялись также и выпиванием, благо все благочестивые дьяконы и сам отец Джон в сей полуночный час давно уже спали.

Ровно четыре месяца назад я въехал в Каир, тогда — в паре с Пашей Марутенковым (впоследствии улетевшим домой). Прошло четыре месяца, а Африка всё так же огромна, и мы так и не добрались до противоположного конца её! Стоит нам только найти хорошую вписку, типа Коптской церкви или Дар-эс-Саламского РКЦ, как мы застряём там на всё увеличивающееся время. Возможно, это свойство всех больших путешествий: наши кришнаиты Фатеевы уже немалое время тусуются в Мавритании, а Шанин — в Австралии. Наверное, в любой дальней дороге человеку подсознательно хочется обжиться на новом месте и создать себе локальный, временный, но столь родной и привычный дом!

Сегодня католическое Рождество, а также рождество В.Шарлаева, которому в сей день исполнился 21 год. По случаю этих праздников в Лусаке был всеобщий выходной, и отец Джон отговорил нас от идеи уезжать сегодня — машин, мол, на трассах сейчас нет по причине Рождества. Сам о. Джон сейчас не праздновал Рождество — копты, как и русские, отмечают его седьмого января.

Пользуясь нашим неуездом, отец Джон затеял переделку ламп во кресте на куполе церкви и подвеску большой (и не полезной, хотя красивой) люстры в самом центре храма. Периодически шёл дождь. Главный верхолаз В.Шарлаев и главный электрик О.Костенко, воздвигнувшись на большую высоту, с энтузиазмом производили святоэлектрические работы.

— Хорошо, великолепно! — непрерывно радовался о. Джон. — Приезжайте ещё! Каждый год мы будем открывать новые церкви. Вернее, каждые два года. Сперва надо открыть ещё несколько церквей в разных районах Лусаки. Ведь люди, живущие на окраине, не могут ходить в церковь, так идти пешком трудно, а городской транспорт очень дорогой, беднякам не по карману. И поэтому надо открывать новые церкви, приезжайте через два года, будете и дальше помогать мне!

Днём жена о. Джона испекла по причине дня рождения Шарлаева торт, и на праздничный ужин собрались не только мы, но и святые отцы (о. Джон и о. Теофилос), а также жена о. Джона. Шарлаеву удалось угостить вином даже святых отцов, хотя выпили они совсем по чуть-чуть.

В поздний вечерний час мы отправились искать Уральскую золото-алмазную компанию, чтобы передать в Москву фотоплёнки с оказией. Владимир Сапожников, с которым мы познакомились в прошлый приезд в Лусаку, завтра летел в свой родной Екатеринбург с тремя пересадками (в Найроби, Амстердаме и Москве) и, пролетая мимо российской столицы, мог передать наш пакет. Пакет оказался весьма объёмистым — в нём было целых 39 фотоплёнок — всё это накопилось примерно за месяц с момента предыдущей оказии. Здесь надо не упустить момент поблагодарить сего В.Сапожнйкова: весь объёмистный пакет с фотоплёнками прибыл в Москву в целости и сохранности.

Пока шли к этому В.Сапожникову и обратно, подивились темноте замбийской столицы. Гораздо меньший по размерам Виндхук ночью прекрасно освещён, тем более — Рождество, иллюминация, лампочки всякие и гирлянды в любом намибийском городке. Здесь же — огромный мегаполис, а главные улицы освещены лишь светом фар проезжающих машин, и тротуаров не предусмотрено, того и гляди, свалишься в какую-нибудь яму.

Ночью, вернувшись в церковь, пели песни под гитару, мучали церковный Интернет и смеялись над тем, как надолго залипли в церкви!

Мы встали в 8.20, но отец Джон опять не хотел нас отпускать так скоро: поутру он успел купить в магазине ещё одну цепь и хотел, чтобы мы повесили последнюю люстру. Олегу пришла в голову мысль соединить обе люстры наверху одним шнуром, чтобы они выключались одним выключателем. Вовка Шарлаев проявил чудеса верхолазства, бегал по потолку церкви, как паук, и всё наладил, в то время как я, непривычный к высотным работам, страховал его снизу. Страховка была скорее самоуспокоительной, чем действенной, но к счастью, проверять её нам не пришлось.

Сделав сию последнюю работу, мы доели на кухне последние угощения отца Джона и долго, утомительно собирались (так успели обжиться!) Попрощались со Стивом, Денисом и другими дьяконами, с самим отцом Джоном и с его супругой, и, наконец, ушли.

— God bless you! God bless you! God bless you all! — маленький отец Джон долго стоял в воротах церкви, прощался с нами и благословлял нас. По причине расставания хотелось плакать, хотя и не следовало это делать: ведь нельзя же оставаться в Лусаке на всю жизнь!

На пути к перекрёстку Манда-Хилл на разбитой дороге возникла большая лужа, и дети босиком ходили по ней, утопая по колено (машины — по бампер). Самые ленивые из нас даже застопили машину через лужу, а я обошёл её.

На столь часто посещаемом нами лусакском главпочтамте Олег Костенко получил письмо из Америки, в котором лежали чеки на его имя на сто американских долларов. Ему прислал сие его отец, проживающий в США. Теперь Костенко был богат, и мы в честь этого, по традиции, завернули в супермаркет "Shoprite".

Итак, когда мы наконец окончательно покинули Лусаку, был уже вечер. Как и в прошлый малярийный наш уезд, — нас подобрал большой кузов, в котором мы разложились спать. Пока кузов стоял, ночуя, в Кафуе, хозяин грузовика долго пытался нас разбудить, уверяя, что рядом стоит прямой грузовик на Ливингстон, — но мы не вняли ему во сне.

В 6.13 кузов с дремлющими нами тронулся и медленно полз ещё часа три. Водитель под конец спросил о деньгах, но, не получив их, не расстроился, занялся своими делами.

Мы впятером вылезли на дорогу — сидя на рюкзаках, обсуждать проблемы и перспективы мирового автостопа.

— Это всё неправильно! — лениво возмутился В.Шарлаев. — У нас в ПЛАС даже рюкзак нельзя снимать, ведь это расслабляет! Только через полтора часа ожидания на позиции можно снять рюкзак!

ПЛАС (Петербургская Лига Автостопа), основанная ещё в 1978 году, является образцом строгих спортивных автостопных традиций. Шарлаев, с недавних пор не только член, но и Президент ПЛАС, видел в нашей нераздельной ленивой "пятёрочной" езде греховное отступление от многолетних ПЛАСовских канонов.

При этом сам В.Шарлаев не являлся примером строгого нерасслабленного автостопа, так как не только снял с плеч свой рюкзак, но и сидел на нём (подобно нам прочим, неспортивным автостопщикам). Туг послышался шум машины, и, продолжая лениво спорить сидя, Кирилл вытянул поперёк дороги ленивую руку с оттопыренным большим пальцем. На удивление всех, машина застопилась; это был джип. Нас пятерых взял до следующего города некий библейский работник, американец. Мы повеселились по поводу строгих спортивных теорий и полезли в машину.

Олег Костенко заметил, что среди лиц, подвозящих нас на трассе, значительный процент составляют библейские работники. Однако мы не могли узнать процент таких работников среди тех, кто, не подвозя нас, проезжает мимо.

Проехав километров сорок с миссионером, мы расстались с ним и застопили иную машину, пикап.